— Ну, разумеется, «чтобы не выделяться»!

Трое друзей быстро расселись в шикарной автомашине. Вадим с предельной осторожностью вывел ее из ложбины, аккуратно развернулся на гладком каменном пятачке и только потом с ревом запустил мощный двигатель на максимальных оборотах.

Не прошло и получаса, как они выехали на федеральную трассу и на полной скорости устремились к столице Ирана. Галина Алексеева бережно придерживала лежащую на ее коленях аккуратную сумочку. Под тонким кожаным чехлом находилась небольших размеров металлическая коробка из сверхпрочного и очень легкого титанового сплава. Внутри этой коробки в уютных мягких «гнездышках» покоилось все содержимое блестящего кейса, изготовленного и «снаряженного» в грузинском Реферальном центре общественного здравоохранения, которому так и не суждено было попасть в предназначенное ему место.

Коробочка в кожаном чехле отправлялась в Россию. И препятствий к этому уже не существовало! Стараниями Куратора Команды, помощника Президента РФ с недавнего времени это была уже не «сумочка с коробочкой», а официально зарегистрированная и поименованная «сумка дипломатического курьера» — вализа, опечатанная сургучом, опломбированная свинцом и не подлежащая задержанию и вскрытию (досмотру), согласно Венской конвенции 1963 года, подписанной в числе прочих государством Иран.

— Ну, братец-козлик, — обратилась Гюльчатай к Аракчееву, — теперь сознавайся, что действительно случилось с нашим командиром и как он… вообще… там…

— Господи, Галчонок! Я же и так как на духу: обычное сотрясение мозга. Это… как его… средней тяжести, во! Отлежится спокойно дома…

— Так ты его даже в больницу не устроил?!

— А что в этих больницах хорошего?

— Наблюдение, уход, врачи, сиделки…

— Ха! Да у него на даче такие сиде… — и Вадик резко замолчал.

— Что-что?! Какая дача? Какие «сиде…»?! Ну-ка, договаривай!

Вадим переглянулся с Виталием, и тот поспешил на помощь другу:

— Сиде…ть с ним приехал лучший друг Сергей Редин. Ну, а на даче, так там же природа, воздух чистый, не то что духота в московской квартире. И опять же покой. Мы по телефону еще из Тбилиси связались. — Аракчеев в такт каждому слову кивал головой. — Он оформил краткосрочный отпуск на десять суток и сейчас постоянно, ежеминутно…

— Постой-постой! Этот «козлик» упомянул «сиде…» во множественном числе!

— Ну так… это… уважительно к капитану первого ранга Редину, заслуженному подводнику. У них там всё в порядке, не сомневайся. Еда, лекарство…

— Угу, — покивала головой Алексеева. — А вы об этом откуда знаете? Ведь сами сюда прилетели прямиком из Грузии на самолете.

— Так мы в посольство наше в Тегеране заходили, — вывернулся Вадик. — Вот вализу тебе доставали. — Он указал на колени девушки. — Оттуда по спецсвязи, через закрытый канал…

Гюльчатай сосредоточенно замолчала. Аракчеев лихо подмигнул Снайпу: вывернулись! И утратил бдительность.

— Да как вы могли бросить двух мужиков на неприспособленной даче… — начала новый «наезд» Алексеева.

— Очень даже приспособлена! Сама же там бывала. Часто.

— Во, потому и говорю, что знаю, к чему эта дача приспособлена. Еда, говоришь? Это — барбекю и шашлыки! А изо всех лекарств главное — самозабвенно любимый Рединым крепкий напиток. Плюс еще «мужские» забавы в виде стрельбы по бутылкам и метания ножей… Это ты считаешь лечением и уходом?! Да я…

Аракчеев умоляюще посмотрел на своего друга, и тот, разведя руками, уверенно кивнул головой.

— В общем, Галочка, — очень ласково начал Вадик, — мы не хотели тебе сразу говорить…

— Что случилось?! Что?! — Волнение Гюльчатай мгновенно достигло пика.

— Господи, да успокойся ты! Все отлично. Просто думали, что приедешь и сама все увидишь. Но раз такое дело… В общем, есть там кому за ними наблюдать и ухаживать…

Смена настроения, как у всякой неравнодушной женщины, у Алексеевой произошла мгновенно:

— Кто это выискался такой отчаянный, а?! Они со мной еще не познакомились! Ничего, приеду, устрою «вечер коллективных знакомств»!

Вадим и Снайп искренне улыбались.

— Понятно: Анахит появилась — и все умрут в один день. Точнее, в одну минуту. Вот только гарантирую, что ты и пальцем никого там не тронешь!

Галина сурово и вопросительно уставилась на Аракчеева. А тот как ни в чем не бывало мечтательно продолжал:

— Э-э-эх, мне бы таких сиделочек! Заботливые, преданные, благодарные, молодые, что немаловажно… И сразу три штуки!

Сквозь возмущение и обиду до Гюльчатай начал доходить смысл сказанного Вадимом:

— Три, говоришь? И все молоденькие?!

Расплываясь в довольной усмешке, Вадик согласно кивал головой.

Неожиданно Алексеева крепко обхватила руками его шею и поцеловала в щеку.

— Прекрати! — завопил Аракчеев. — Я же за рулем, и скорость под двести! Не доедем!!!

Галя опомнилась и теперь только смотрела на обоих мужчин сияющими благодарными глазами.

— Мальчики мои! Я так вас обоих люблю!