— Столько всего произошло, — произнесла Дейзи, посмотрела вниз, на свои ботинки, и покачала головой. — Вчера ночью я сидела и вспоминала. Когда мы узнали, что я беременна, то подумала только о том, как мы счастливы.

— Мы и были счастливы. — Джеймс очень хотел дотронуться до Дейзи, но чувствовал, что сейчас лучше не делать этого. Он нежно погладил бархатную шкуру Скаут, глядя Дейзи в глаза.

— Я думала, что наши дети вырастут на ранчо, радовалась, что мне довелось жить в таком прекрасном месте и мы нашли друг друга…

— У нас так все еще может сложиться, — проговорил Джеймс. — Сейдж придет, у нее будет ребенок.

— Мы сможем быть бабушкой и дедушкой? — произнесла Дейзи, стараясь улыбнуться.

— Мы будем бабушкой и дедушкой, — впервые твердо произнес Джеймс. — Вот так. — Тут он заметил, что Дейзи приготовила уздечку Скаут и седло.

— Ты же не собираешься выезжать верхом, ведь так?

— Собираюсь, — отозвалась Дейзи. — Я не могу сидеть сегодня в четырех стенах: с ума сойду. Может, если поеду к дороге, то встречу ее.

— На земле сплошной лед, — предупредил Джеймс. — Тебе лучше остаться, это опасно.

— Это опасно и для Сейдж, — ответила Дейзи. — Я поеду.

Они вместе приготовили лошадей. Джеймс взял для себя и для Дейзи плащ-накидку, и они отправились на улицу. Снежный покров был высотой в два фута с твердой ледяной коркой наверху. Лошади с хрустом проламывали ее копытами, оставляя за собой глубокий след.

Джеймс собирался направиться на север, к своему стаду. Он хотел срезать путь и пройти тропой через Рок-Спрингз. Но, подумав, что это может быть опасно для Дейзи, решил поехать в объезд, по более длинному пути. Солнце только начало всходить, и тьма сменилась серыми сумерками. Свет звезд с каждой секундой становился все тусклее, и скоро на небе остались светить лишь самые яркие из них в компании нескольких планет.

Прошло какое-то время с тех пор, как они отправились в путь, и напряжение стало покидать Дейзи. Осторожная поступь Скаут убаюкивала ее, а сама поездка давала Дейзи ощущение, что она не сидит сложа руки, а ищет Сейдж. Джеймс наблюдал, как внимательно Дейзи вглядывалась вдаль, несмотря на то, что вокруг было довольно темно, чтобы отчетливо различить предметы даже на небольшом расстоянии. Дейзи обмотала вокруг шеи свой шерстяной шарф, закрыв нос и рот, чтобы не мерзло лицо.

Они с трудом пробирались вдоль реки. Под тяжестью снега деревья и кусты склонялись к самой земле. Вода почти везде замерзла, но здесь, в реке, еще продолжала журчать по блестящим камням, на которых намерз лед. Справа раскинулось озеро Кристал-Лэйк. Вода в нем замерзла, и снег покрыл всю замерзшую водную гладь. Поверхность озера должна была оставаться ровной, но когда Дейзи и Джеймс подъехали ближе, оказалось, что лед был усеян белыми бугорками.

— Смотри, — тихо произнес Джеймс и взял Дейзи за руку.

— Куда? — спросила она.

— Вон туда. — Он указал на замерзшую гладь озера. Лошади стояли не шелохнувшись, и их дыхание превращалось в облака белого пара, которые тут же исчезали в утренних сумерках. Джеймс видел, как Дейзи прищурилась, стараясь лучше разглядеть эти белые бугорки.

— Что это? — наконец спросила она.

Лучи восходящего солнца отражались от красных скал, и розовый свет проливался на заснеженные просторы. Джеймс держал Дейзи за руку, пока солнце не поднялось над горизонтом еще немного и не осветило бугорки. Он еще не был готов и сдерживал лошадей, чтобы те не двигались и не спугнули то, что он так давно хотел показать Дейзи. Джеймс сам видел это несколько раз, и теперь от волнения его сердце бешено колотилось.

— Ты веришь в знамения? — спросил он, ощущая биение пульса в висках.

— Ты же знаешь, что верю. — Дейзи улыбалась за шарфом. Джеймс понял это по тому, как она прищурилась.

— Какой тотем является символом преданности и настоящей любви?

— Что?

— Какой тотем у шошонов обозначает преданность и любовь?

— Луис рассказывал… шошоны верили, что это белые гуси, — ответила Дейзи. — Они вместе навсегда.

— Если я смогу сделать так, что сейчас здесь появятся белые гуси, — произнес Джеймс, — ты выйдешь снова за меня?

Дейзи не ответила, но улыбка оставалась на ее лице. Джеймс убедил себя в этом, продолжая внимательно смотреть на Дейзи. Крохотные морщинки в уголках ее глаз сделались чуть глубже, а взгляд был полон теплоты и радости. Солнце поднималось все быстрее, и его лучи, отражаясь от красных скал, все ярче освещали снег. Джеймс решил, что ждать больше нельзя.

Пришпорив лошадь, он помчался галопом к озеру. Его черный конь летел над белым снегом, словно вырвавшийся на свободу демон, наслаждаясь погодой и настроением своего седока. Морозный воздух обжигал их. Он до отказа наполнил легкие Джеймса, и, когда его грудь уже готова была взорваться, Джеймс снова пришпорил коня, махнул рукой и закричал со всей силы.

— Йа! — Над белой гладью озера в звенящем воздухе раздался пронзительный ковбойский клич. — Иии-хаа!

Бугорки задвигались. Они зашевелились, словно тысячи кошек, спрятавшиеся под снежно-белым покрывалом. Затем снег стал осыпаться, и начали появляться первые головы, словно вылупившиеся птенцы проломили скорлупу и теперь смотрели на первые лучи утреннего солнца. И вот наконец, расправив крылья, в воздух поднялась первая птица, а за ней последовали другие. Джеймс проскакал по краю замерзшего озера, и с его глади взлетела целая стая белых гусей.