— Но мы же не расстаемся?

— Я не хочу. А если ты захочешь… Извини, но я тебя не отпущу. На цепь посажу, но не отпущу, — вроде бы в шутку, но с самыми серьезными видами на совместное с ней будущее сказал Степан.

— Что за жизнь такая! — засмеялась она. — То отец на цепи держал, теперь вот ты собираешься. Женишься, сажай хоть на цепь, хоть куда…

— Зачем жениться? — в раздумье потер он ухо. — Можно и так жить.

— Как «так»? — нахмурилась Лена.

— Я хочу быть твоим мужем, но не хочу быть зятем твоего отца.

— А кто его спрашивать будет?

— Это я не хочу, это меня надо спрашивать. Меня его деньги не волнуют, но ведь все будут думать, что я совратил тебя из-за них…

— Ну, будем честными, это я тебя совратила, — усмехнулась она.

— От перестановки слагаемых мнение не изменится.

— Тебя правда не волнуют его деньги?

— Я человек приземленный, мне от этой жизни много не нужно. Простой дом, простая работа…

— Простая жена, да?

— Я согласен на непростую. Давай посмотрим, как идут дела у твоего отца. Может, что-то не так с ним?

— Что не так?

— Да не ищет он тебя, вот что не так.

— Откуда ты знаешь, что не ищет?

Степан пожал плечами. Действительно, ни у них не было связи с Москвой, ни у нее — с ними. Может, Скатцев делает все возможное, чтобы найти Лену, но это у него не получается? И все-таки Степана терзали смутные сомнения.

Не женское это дело — разведка боем, но в данном случае иных вариантов просто не было. Лена принимала удар на себя, Степан не должен был вмешиваться в процесс. Отец сам разберется с блудной дочерью.

В кармане у него зазвонил телефон.

— Отец тебя зовет, — как-то не очень весело сказала Лена.

Долго ему пришлось ждать, пока она объяснится со Скатцевым, но иначе и быть не могло.

— Досталось? — спросил он.

— Мне? Ну, чуть-чуть… И ему досталось.

— От тебя?

— Если бы. Не бойся, он тебя не тронет.

— Да я как-то и не боюсь.

Степан подъехал к дому на джипе, ворота открыла ему Лена. Кеши и Кости во дворе он не заметил. Лена взяла его за руку и молча повела в дом.

— Умер кто-то? — спросил Степан.

— Умер?! С чего ты взял? — встрепенулась она.

— Такое ощущение, что покойник в доме.

— Есть такое.

— Покойник?

— Ощущение, — вздохнула Лена.

Скатцев ждал Степана в холле. С дивана он не поднялся, руки ему не подал, но и от злобы его не колотило. Он жестом предложил ему сесть.

— Не буду вам мешать, — сказала Лена, поднимаясь по лестнице.

Скатцев проводил ее грустно-удивленным взглядом и тихо произнес:

— Лена очень изменилась.

— Есть такое, — кивнул Степан.

— Захарский поставил меня в известность, что ты с ней, — как о чем-то незначительном сказал Игорь Петрович, — и добавил, что это для нее будет полезно. Знаешь, а ведь он оказался прав.

Скатцев неторопливо и даже тяжело поднялся с дивана, подошел к бару, вернулся с двумя бокалами виски, один молча подал Степану.

— Он сам приходил к вам?

— Кто, Захарский? Нет, я сам к нему ходил. Выпытывать пришлось. И даже унижаться. Но чего ради дочери ни сделаешь.

— Ну да, с Кешей он бы разговаривать не стал. — Степан вспомнил, как Захарский поносил незадачливого телохранителя.

— Кеши уже нет, — скорбно вздохнул Скатцев.

— Что с ним?

— Не знаю. Он уволился. И Костя уволился.

— Почему?

— Их содержание стоит денег, а у меня с этим проблемы. Все-таки обанкротил меня Яшин. Я ведь тогда тебя больше пугал. Проблема была, но я не думал, что она такая серьезная. Яшин-то, в принципе, перебесился и давить ни на кого не стал. Но кое-кому сказал. Так, между делом, но сказал. А этот кое-кто уже давно на меня зуб точил. В общем, от легкого толчка пошла цепная реакция, образовалась огромная лавина, которая смела мой банк…

— И что теперь? — Степан пытался изобразить сочувствие, но что-то не очень это у него получалось.

Нет, злорадства не было, но чувство облегчения появилось. Он ведь не лукавил — богатство Скатцева действительно стояло ему поперек горла, потому и не хотел он связываться с Леной. Но теперь его не будут воспринимать как бедного родственника.

— А что теперь? Банка нет, а долги остались. Дом этот, квартира в Москве, машины — все уйдет с молотка. А тебя что-то расстраивает? — внимательно глядя на Степана, спросил Скатцев.