И точно такие же, только живые, вышли нам навстречу у ворот храма. Бдительно обнюханный и даже слегка облизанный, я собирался шагнуть внутрь, но Какаши меня придержал.

– Подожди. Нас должны пригласить.

Интересно кто? Просторный двор был совершенно пуст.

– Поиграй пока тут.

Легко! К мышцам понемногу возвращались силы, им хотелось движения. Я оглядел поросшие соснами косогоры, серые каменные желваки, мягкие залежи хвои...

– Йу-ху!

Следующий час прошёл недаром. Широкие рукава ловили ветер, запах смолы и солнце. Собаки охотно носились наперегонки. Я коварно обстреливал шишками медитирующего с закрытыми глазами Какаши. Шиноби неторопливо брал мои снаряды из воздуха и аккуратно складывал рядом с собой. Попытка подкрасться и насыпать ему на голову сухой хвои, неведомым образом закончилась в зарослях самшита. Наконец, угомонившись, я почти собрался прикорнуть на солнышке, и в этот самый момент к нам вышел настоятель.

Да уж, гудзи у этого храма действительно был необычный. Можно сказать - оригинальный. Но вовсе не такой гадостный, как расписывал отец.

– ...шиноби!! Желаете зла! Как вы намерены в гневе обрести искренность? Вы - лживые, кривые, немилосердные. Омрачаете своё сердце недолжными делами, пятнаете ум дурными мыслями... Навлекаете гнев богов!! Хорошо бы только на себя...

Невысокий седой старик расхаживал перед воротами храма и ругался на Какаши. Из его речи я узнал десятки недостатков шиноби и ни одного достоинства. Притом, что дедуля не повторялся, а только иногда делал паузы, набирая побольше воздуха перед особо заковыристыми пассажами.

– Ватари-сама...
– нерешительно вякнул распекаемый.

Бац! Кой-кому прилетело по башке сложенным веером. Деревянные планки звонко щелкнули, и Какаши виновато уставился в землю.

Я впервые видел, чтобы мой крутой отец так робел перед кем-то и жмурился, как нашкодивший кот.

– Ты!
– для верности священник потыкал пальцем.
– Пришёл просить помощи и расположения Госпожи для своего сына, не принёс ни красивого шёлка, ни даже завалящего зеркальца!

Вид у Какаши стал совсем пристыжённый.

– Сенсей, я пожертвую тории... и... и всё, что вы велите. Только помогите, пожалуйста!
– он согнулся в поклоне.

Полюбовавшись униженным противником, старик притопнул ногой в простой сандалии.

– Хех! Входите уж. Попробую отмыть вас от скверны и тех цуми, что вы накопили. Тебе, Какаши, и тысячедневное очищение не поможет, но ради ребёнка попробую обойтись малым. Если не получится - не обессудь! Останется твой сын здесь на три месяца.

Однако! Какой мощный дедан! Не знаю, насколько он хорош в следовании Пути Богов, но психолог отменный. После того как на нас целый час рявкали, не давая головы поднять, я прямо чувствовал, что встал на путь исправления. Ей-ей, за такое не жалко и раскошелиться.

Хатаке Какаши, Сёши и религиозная деятельность - 2

Я потёр усталую шею. Вчера ставил тории, а сегодня болела каждая мышца. Ни минуты не сомневался, что старому зануде захочется именно каменные ворота!

Вырубить столбы и перекладины из скалы ничего не стоило, но они получились совершенно неподъёмными - я чуть не надсадился, пока втащил их на гору! Вредный гриб постарался и выбрал "самое подходящее" место, откуда можно взять камень, почти на другой стороне долины. Спасибо, что устанавливать ворота помогли родичи, а то с двойниками я бы до сих пор вокруг них прыгал.

Дед капризно покрутил носом, но было видно, что приношение ему нравится.

Осталась последняя мелочь - таблички с посвящением. Работа тонкая и потому небыстрая. Чакра Земли отслаивала песчинки и прозрачные чешуйки, освобождая из камня выпуклые знаки надписей. Я благодарил за спасение жизни сына, а тории мелкого будут с признательностью за исцеление.

На земле святилища его болезнь, как водой смыло, и воздержание далось Сёши без труда. Малыш послушно лопал безвкусную чистую пищу, спал в нетопленном сайкане, умывался в ледяном источнике, прилежно упражнялся, восстанавливая силы после болезни, и охотно выслушивал бесконечные поучения Ватари. Однообразные притчи о жизни богов, от которых всю семью тошнило, сын считал чем-то вроде сборника удачных анекдотов и хвостом бегал за настоятелем, прося рассказать очередную "смешную" историю.

Сейчас мелкий чистил обросшие лишайником фонари и вёл поучительную беседу со стариком, рассеянно метущим двор. Говорили они о душах светлых, чистых, прямых и правдивых.

– ...Только тот, чьё сердце свободно от загрязнений и нарушений сможет радовать ками и тем самым обретёт счастье. Вот ты понабрался кривого и грязного, даже спать не мог. Понравилось тебе?

Мелкий помотал головой.

– То-то!
– Ватари назидательно поднял палец.

– Деда, а как понять, что поступаешь неправильно?

– Хороший вопрос, - одобрил священник.
– Слушай! Если ты делаешь что-то с открытым сердцем, не тая никакого подвоха, действуешь уважительно и честно - то вернее всего совершаешь добро. Ну, а если тобою движет гнев, жадность, осуждение других или неумеренное соперничество - ты копишь цуми, и ками от тебя отвернутся.

– Вроде понял, - Сёши ополоснул почищенный фонарь из ведра.
– А если кто-то считает, что мир неправильный и его нужно переделать, чтобы всем стало лучше?