— Прекрасно, благодарю вас. При нем было что-то еще? Возможно, какие-нибудь бумаги…

— Все, что при нем оказалось, должно лежать у матери-настоятельницы.

— И вы не можете больше ничего вспомнить из того, что он говорил?

— Он был безумен, моя дорогая, и много раз повторял, что ему жаль, призывал вас, хотя тогда мы этого не понимали: «Сахар», а иногда: «Ангел… около тебя». Даже в бреду, я полагаю, он знал, что умирает, и хотел получить прощение за свои грехи. Мне жаль, но я не могу больше ничем вам помочь.

— Нет-нет, сестра, напротив, вы очень нам помогли. Просто я надеюсь на что-то, чего, очевидно, не существует. Скажите, как нам найти его могилу?

— Кладбище недалеко отсюда. Позвольте, я напишу адрес. Отец Антонио может указать вам точное место. Я спрошу его. И, если вы извините меня, я возьму оставшиеся вещи вашего мужа у матери-настоятельницы.

— Один последний вопрос, сестра, — остановила ее Сахарная Энн. — У него был грипп?

— Грипп?

— Мой муж умер от гриппа?

— О нет, дорогая, от пулевых ранений. Три из них были очень серьезными — две пули попали в живот, одна в грудь. Началось нагноение. Садовник нашел его возле ступенек, с зелеными пятнами от травы на коленях — он, видимо, долго полз, чтобы добраться сюда. Бедная душа.

— Полицию вызывали?

— О да. Но, насколько я помню, они мало что могли сделать. Его бумажник оказался пуст, поэтому мы были уверены, что его ограбили. Такие вещи случаются здесь чаще, чем можно себе представить. — Сестра Филиппа поднялась. — Я спрошу отца Антонио о могиле и быстро вернусь.

После того как сестра Филиппа вышла, Уэбб прижал Сахарную Энн к себе.

— Мне жаль.

Она вздохнула:

— Мне тоже. Я отчаянно хотела и дальше ненавидеть его. Теперь мне только жаль, что он умер один, в странном месте, с таким грехом на душе и с такой виной на совести. Может быть, я должна плакать, но у меня нет слез для него. Я просто поражена, что он высказал раскаяние за то, что сделал.

— Люди часто ведут себя странно, когда понимают, что их час пробил. Ты бы удивилась, если бы услышала, как самые отъявленные мошенники плачут, вспоминая своих матерей.

— Может быть, ты и прав. Интересно, что случилось с его любовницей? Была ли она тем ангелом, о котором он говорил? Меня он никогда не называл ангелом.

Уэбб улыбнулся и поднес ее руку к губам.

— Он многое упустил.

Сахарная Энн слабо улыбнулась ему в ответ.

— Уэбб Маккуиллан, ты льстишь мне видит Бог, я столько натерпелась за прошедшие несколько месяцев. Как ужасно узнать, что тебя обманули, что тобой воспользовался мужчина, который, как предполагается, должен заботиться о тебе.

Уэбб встал и, подойдя к окну, выглянул на улицу. «Несмотря на его взрывной характер, — думала Сахарная Энн, — он добрый, скромный человек, хотя и довольно закрытый». День ото дня он все больше нравился ей, каждый день она благодарила судьбу за то, что ей послан такой прекрасный спутник. Видит небо, она уже устала от низости и обмана, постоянно преследовавших ее.

Сестра Филиппа быстро вернулась с маленьким бумажным мешком и молча подала его Сахарной Энн; ее сопровождал пожилой священник, которого она представила как отца Антонио.

Священник высказал свои соболезнования, затем набросал план на листе бумаги, чтобы помочь им отыскать место погребения Эдварда.

— Кладбище всего в нескольких кварталах отсюда, — объяснил он, провожая их к выходу.

Сахарная Энн поблагодарила священника, и они расстались.

Выйдя на улицу, Уэбб спросил:

— Куда теперь? В гостиницу?

Она покачала головой:

— Еще нет. Я хочу пройти через это. — Она подняла бумажный мешок. — Хочу пойти на кладбище; но вначале мы должны перекусить. Как ты думаешь, поблизости есть кафе? Жаль, что я не захватила с собой корзинку Мэри…

Уэбб улыбнулся:

— Не беспокойся, найдем где подкрепиться.

Через несколько минут они уже сидели в прекрасном патио с фонтаном, где огромные горшки с пышными растениями стояли вдоль каменной стены, а другие растения свисали с карниза здания и с ветвей дерева.

— О мой Бог, тут есть бамия, — воскликнула Сахарная Энн, просматривая меню, — я не ела ее столько лет! Когда я был маленькой, наш повар часто ее готовил. Интересно, она такая же вкусная, как в детстве?