Парменион услышал тяжелое пыхтение у себя за спиной и, приблизившись к Клетусу, разгадал план Мелеагра. Спартанский бегун пытался придвинуться к нему, удариться в него и толкнуть его в спину бегущему впереди. Гнев поднялся в Парменионе, наполняя силой его конечности.

Он увеличил скорость, пока не оказался прямо за Клетусом.

— Дай дорогу справа! — крикнул он и в тот же миг срезал внутрь, влево от себя. Спартанец оступился и накренился вправо, врезавшись в Мелеагра. Оба повалились на землю, и Парменион без препятствий вышел на финальный круг. Публика встала на ноги, когда он подбежал к финишной черте.

Для них не имело никакого значения, что он был Леон, никому не известный македонец. Но многое значило то, что двое спартанцев кувыркались в пыли у его ног.

Эпаминонд подскочил к нему. — Первая победа Македонского Льва, — проговорил он.

И Пармениону показалось, будто черная туча закрыла солнце.

Парменион выложил свой выигрыш на каменный стол во дворе, выстроив столбики из монет и взирая на них с нескрываемым удовольствием. Здесь было пятьсот двенадцать драхм, царское богатство для спартанца, который никогда раньше не видел столько денег в одном месте, да еще принадлежащих ему.

Здесь было пять золотых монет, достоинством двадцать четыре драхмы каждая. Он взвешивал их, перекатывал в кулаке, чувствуя вес и тепло, источаемое металлом. Четыреста серебряных драхм он составил в двадцать столбцов, выстроив маленький храм.

Он был богат! Выложив золотые монеты на стол, он посмотрел на красивое бородатое лицо, отчеканенное на каждой из них. Это были персидские монеты с изображением правителя Персии Артаксеркса с луком в руках. На обороте была изображена женщина с початком кукурузы в одной руке и мечом в другой.

— Ты весь день будешь смотреть на них? — спросил Эпаминонд.

— Да, — ликующе ответил Парменион. — И завтра тоже!

Фиванец усмехнулся. — Ты хорошо бежал, и я испытал неповторимое удовольствие от того, как ты провел Клетуса. Как они теперь, должно быть, расстроены. Мелеагр разорится, выплачивая долги.

— Мне на него плевать, — сказал Парменион. — Теперь я могу позволить себе арендовать дом, а может и слугу нанять. А сегодня пойду на рыночную площадь и куплю себе плащ, несколько туник и пару хороших сандалий. И лук. Мне нужен лук. И шляпу! Пожалуй, из фракийского фетра.

— Я редко видел людей, столь довольных своей удачей, — признался Эпаминонд.

— А был ты когда-нибудь бедняком? — ответил Парменион.

— По счастью, с этим вопросом я знаком поверхностно.

Мужчины провели вечер на торговой площади, где Парменион приобрел себе плащ из небесно-синей шерсти, две туники из превосходного льна и пару сандалий из телячьей кожи. Также он позволил себе особый изыск — налобную повязку из черной кожи, расшитую узором из золотой нити.

На закате, когда они шли к дому Эпаминонда, фиванец вдруг срезал по аллее влево. Парменион тронул друга за рукав. — Куда мы направляемся?

— Домой! — ответил Эпаминонд.

— Почему по этой дороге?

— Думаю, за нами следят. Не смотри назад! — остерег он, когда Парменион начал оборачиваться. — Не хочу, чтобы они узнали, что мы раскрыли их.

— Зачем кому-то за нами следить?

— Не знаю. Но мы свернем за следующий угол — бежим!

Аллея повернула направо, и как только они скрылись из вида, побежали по тропинке, срезая влево и направо, по узким улочкам, пока не достигли аллеи за домом Эпаминонда. Фиванец остановился у входа в аллею и выглянул на улицу. Четверо мужчин сидели на низкой стене позади дома. Они были вооружены мечами и кинжалами, в то время как Парменион и Эпаминонд были безоружны. Фиванец быстро отступил в тень, скрываясь из вида.

Эпаминонд сделал еще крюк, к фасаду своего дома. Там тоже ждала группа вооруженных людей.

— Что будем делать? — осведомился Парменион.

— У нас есть два выхода: или будем выкручиваться, или уйдем куда-нибудь еще.

— Кто они такие? — спросил спартанец.

— Отребье, судя по виду. Будь у меня меч, я бы не колеблясь дал им отпор. Но вот кто им нужен? Я или ты? — Эпаминонд облокотился на стену. Было только две возможные причины, почему эти люди поджидали их. Первая — власти узнали о неболоьшой группе мятежников, собиравшейся в доме Полисперхона; вторая — Мелеагр прознал, кто такой Парменион на самом деле, и нанял этих ублюдков, чтобы отомстить. Первая причина была вероятней, но Эпаминонд надеялся, что их все же привела сюда вторая.