Тридцать первое августа, завтра начало занятий. Следующий курс. Она рвется ко мне, и у меня нет сил сопротивляться.

В ванну мы садимся вместе, и она становится моей — в ванне…

Ей так очень нравится. Она хочет еще…

Завтра нам, кажется, во вторую смену. Или мне вообще уже все кажется. Лита собирается отвезти все домой утром. Хозяйка квартиры приезжает через два дня.

Ночью она обнимает меня и шепчет:

— Алешенька, а где же мы будем встречаться? Где я буду ласкать тебя?

Я медленно убаюкиваюсь от ее тепла и засыпаю, чувствуя губы на шее. «Будем ли мы встречаться вообще», — последнее, что думаю я.

Институт грядет на меня, как дурной сон. За исключением первого дня — когда больше охов, вздохов, эмоций и восклицаний, чем занятий. В институте я мало с кем общаюсь, практически ни с кем. Мы неинтересны друг другу: я — курсу, курс — мне. Зато Лита была толком и пиком курса, всех волновала, обжигала, и не давала покоя только одна мысль, с кем она встречается. Шли слухи… но никто ничего не мог доказать. Или сказать с уверенностью.

В группе у меня была одна боевая подруга — Ирка, и про нас сначала думали, что мы е… Но ее настоящий любовник — будущий муж, учился курсом старше, и нашу пару, тандем, оставили в покое, думая, что все-таки иногдамы этимзанимаемся. Так как только с ней в институте и видели меня. Зато она безумно обожала Литу, Литку и каждый раз расписывала мне, какая у нее обалденная фигура. И что она не представляла, что у женщин такая может существовать.

— Выточенная фигура и восхитительная грудь!

— Кому-то везет! — говорила она, глядя на меня широко раскрытыми глазами. Я не реагировал. — Литка вообще чудо. А какие ноги!

Хотя у самой были классные ноги, лучшее, что было у нее в фигуре.

— Я бы за такую девочку… — Она смотрит внимательно на меня.

Я всегда поражался, что ее любили даже женщины.

— Не в моем вкусе…

— Кого же тебе тогда надо, Брижжит Бардо?!

Я смотрю безразлично по сторонам, как будто мне все до лампочки.

— Когда ты меня уже познакомишь с той красавицей, с кем ты встречаешься? — как пономарь, заводит она. В который раз…

— Когда-нибудь.

— Только не говори, что она сильней Литки!

— Не буду, — соглашаюсь я.

И тут она видит появившийся предмет ее восхищений.

— Литка, привет! — Они целуются. — Где ты была летом? У тебя легкий загар…

И они уходят обсуждать лето. Девичьи разговоры. С кем ты? С кем я?

Лита, при всей ее экзальтированности, никогда не ревновала меня ни к кому. Видимо, я был выше подозрений. И уж к Ире тем более, она очень завидовала, что у нас такая дружба и она может подходить ко мне каждый день. И встречаться со мной в институте. Что Лите было категорически запрещено, даже приближаться ко мне в стенах alma mater. Я не хотел, чтобы весь кагал, чтобы вся кагортаобсуждала мою личную жизнь.

Вечером я перевозил свои вещи домой. Отец возвращался послезавтра.

Зарядили дожди. Неожиданно наступила осень.

Грязь в Москве, как всегда, по уши. Никто ее не хочет убирать, Москву.

В четверг я возвращался домой раньше, часов около шести. Уже стемнело. Нужно было длинной дорожкой спускаться в долину, к дому. Иногда приставали пьяные. И отставали, когда им давал искомое. Деньги. Инстинктивно, интуитивно я оглянулся. Сзади меня шел совершенно лысый, как будто стриженный в тюрьме, в пальто, невысокого роста персонаж. Неприятным взглядом он встретился с моими глазами и продолжал буравить спину, следуя сзади.

Этого не может быть! Какой-то животный, глухой инстинкт шептал, что как-то мы связаны невидимой паутиной. Повинуясь необъяснимому рефлексу, я прошел мимо своего дома. Он шел шаг в шаг. В сгущающейся кофейной темноте, за мной. Я обернулся.

Он свернул и уже двигался к дому, который был напротив. Я стал ждать, впившись глазами: на втором этаже зажегся свет. Куда она не привела меня тогда, там вспыхнул свет. Я не мог поверить. Неужели у меня мания? Это просто случайные совпадения. Я бросился к телефону, вбежав домой.

Я звонил в прокуратуру следственного отдела. И попросил Фалосова.

— Он здесь больше не работает, — последовал ответ.

— Как это?! А где он?!

— По какому делу звоните?

— Лаковой, — тихим голосом сказал я.

— О чем?

— Об изнасиловании.

— Отдано на дознание.

— То есть?.. Что это значит?

— На дополнительное расследование, новый следователь… Ждите, он вам позвонит.

Я сидел оглушенный, не понимая, что происходит, но чувствуя, всем нутром осознавая, что произошло что-то страшное. Неисправимое…