— Нет.

— Почему?

— Ты давно не была на Мосфильме? А потом такси повезет тебя в Измайлово?

Я сажаю ее в троллейбус, идущий к метро.

Пятого октября она звонит с утра и, замирая, спрашивает, увидимся ли мы сегодня. Я не хочу с ней встречаться только потому, что нужно. Или обязан, я никому ничего не обязан. Но альтернатива, что она будет с этой сучкой Мартой и та продемонстрирует ей, какой я невнимательный… Я соглашаюсь.

Почему в нашей жизни появляются люди, которые в ней абсолютно не нужны?

Я еду к Мареку, вместо лекций, купить ей подарок. Марек:

— В человеке все должно быть прекрасно: и деньги, и портмоне, и карман.

Он любил собственные афоризмы. Я покупаю ей кожаное дамское портмоне с большим количеством отделений. И необыкновенную сумку, сделанную из лисы (под цвет Литиных волос), вертикальную, как коробка из-под шляпы.

Он дает мне фирменный пакет и обычную скидку. И предлагает мужские замшевые ботинки. Я сегодня в «соглашательном» настроении, к тому же на зиму опять носить нечего. Я люблю замшу, в ней есть что-то притягательное — я никогда не любил кожу.

Мы встречаемся с ней на Маяковской, место, от которого у нее ключи, — около Патриарших прудов, в Булгаковском переулке. Безлюдные улочки, неубранная листва, тишина, покой — октябрь.

Мы заходим в квартиру, она маленькая, но уютная, со средней кухней: москвичи проводят всю свою жизнь на кухне.

Она раздевается, и я вижу новое гарусное платье, облегающее фигуру. Платье голубого с зеленым отливом цвета. Оно подчеркивает еще больше ее формы и великолепную фигуру. А я думал, у меня не осталось к ней желания…

Она неправильно истолковывает мое рассматривание:

— Это Марта подарила.

— Можно хоть сегодня не произносить это имя.

— Хорошо, Алешенька, хорошо, милый.

Она тщательно причесана и красиво накрашена.

— Сколько заняло времени собраться?

— Три часа, может, чуть больше. После трех я не считала. — Она улыбается. Искрятся глаза.

— У тебя сегодня важный выход?

— Да, встреча с тобой.

Я вручаю ей бутылку французского шампанского и подарки.

— С днем рождения, Лита, — говорю я.

— Спасибо, Алешенька. Я не заслужила таких красивых подарков.

— Почему? — спрашиваю я.

— Ну, не знаю… — Она отводит глаза.

Потом уходит, кладет шампанское в холодильник и возвращается.

Лита привезла полную сумку еды, салатов, свежий торт. Она стала накрывать на стол. Какая-то натянутость чувствовалась в ее движениях. И стояла в воздухе.

— Хочешь кого-нибудь еще пригласить?

— Нет, — поспешно, сбивчиво ответила она, — я счастлива, что мы вдвоем.

В ее тоне, в голосе звучал какой-то фальцет. Она что-то не договаривала.

— Что-нибудь случилось?

— Нет, нет, Алешенька, ничего. Что может еще случиться, я езжу на городском транспорте.

Она привезла с собой даже тарелки и вилки.

— Я не хотела пользоваться чужим.

Она подошла и обняла меня.

— Алеша, ты совсем-совсем не любишь меня?..

— Я не могу с тобой говорить о своих чувствах.

— Почему?

— Это патология, я не смогу это объяснить. Я презираю тебя, что до сих пор…

— Ты со мной?

— …не могу без тебя. Я не смогу переступить через то, что случилось. Произошло с тобой, со мной.

— Алешенька, а ты можешь не думать об этом? — Она сжала меня за талию.

— Не могу.

— Может, ты выпьешь и все забудется.

— Я разное пробовал. Поверь мне, чтобы отрезать, обрубить желание к тебе.

Она приникла губами к моей шее.

— Не говори так, я хочу, чтобы ты меня желал.

— Но это патологическое желание, ненормальное, я мучаюсь из-за этого.

— Ну давай чаще… разрешать твои мучения.

Я взглянул на нее удивленно: раньше она не шутила на эту тему. Никогда.

— У тебя кто-то есть? — спросил отстранено Алеша.

— Почему ты вдруг спросил? Раньше я никогда не шутила на эту тему. Не осмелилась бы… Что ты, Алешенька, кто у меня может быть… Я безумно люблю тебя.