Туман, ночь, гарь от затухающих огней пожаров и мягкий еле ощутимый шелест ленточек на курточке убитой девчушки. У меня нет решения.

У меня нет верного решения.

Я вообще не знаю зачем я и почему здесь и сейчас, зачем и почему она не она там и тут, когда все хуже некуда, когда тупо пусто внутри и нет слов.

Шаг. Шаг на встречу зеленой бездне затуманенных болью внутренней борьбы глаз печального и такого одинокого зверя. Шаг на встречу и в сторону от окровавленного и изорванного тела невинной девчушки. Шаг в пустоту без мыслей и без чувств.

"Я иду к тебе".
– Все что я мог выдать измученной душе заточенной в теле зверя - "Иду".

Мы вновь срослись мыслями и пустотой внутри, прилипли взорами, где каждый хотел, но не мог сказать или добавить к уже произнесенному.

"Мне так жаль Тина..." - Кажется, слезы побежали по моим щекам.
– "Все так дико и нелепо".

"Не надо".
– Зверь вздрогнул всем телом, запуская волну бугрящихся под серой слизкой кожей мышц канатов.
– "Так не должно быть".

– Нет.
– Покачал я головой сжимая кулак в котором крупицей первозданной энтропии стало формироваться черное пятно непроглядной и ледяной тьмы.
– Не должно, ты права девочка, этого не должно было быть.

"Мне страшно Ульрих".
– Тело монстра сжалось.

"Не бойся".
– Я смотрел на дрожащую руку, в которой формировались острые грани Копья Тьмы.
– "Теперь не будет боли".

"Ульрих!" - Резанули ее слова ментальным криком.

Голова зверя в долю секунды осыпалась на камни прахом, тело, исторгнув из обрубка шеи зловонную слизь толчком не живого сердца, покачнувшись, завалилось наземь мешком прогнившего мяса, ну а следом и я рухнул безвольно, не в силах даже глаза закрыть, медленно наблюдая как со смертью гончей, испаряется марево серого тумана.

Не возьмусь сказать, сколько точно я там провалялся, пялясь в пустоту, но через какое-то время меня обступили бабули, испуганно прощупывая пульс и хлопая по щекам, что бы привести в чувства. Они все суетились, что-то спрашивали и возможно я даже что-то им смог ответить. Перед глазами все поплыло, накатила дикая непреодолимая усталость, и я с блаженством закрыл глаза, проваливаясь в небытие беспамятства.

Единственное что червячком шелохнулось внутри, была мысль о смерти Альвы Шернье, о которой голосили сестрички Хенгельман, но возможно мне это показалось.

Площадь постепенно наполнялась звуками. Серая марь непонятного тумана в считанные минуты была разорвана слабым ночным ветерком, испуганно пролетевшим по улочкам древнего города, от чего безумное пиршество смерти в виде изуродованных тел практически повсеместно устилающих землю среди разбитых и изодранных лоскутов палаток циркачей, выглядели какими-то белесыми пятнами в ночи.

Все пространство стали заполнять стражники города, испуганно оглядываясь по сторонам, кое-где местами еще чадили скупые языки пламени от опрокинутых факелов и светильников, мерцая одиночеством, словно звезды в ночном небе.

– Ну что?
– В дальнем углу на самой верхотуре из бочек шелохнулась до этого момента неподвижная фигура старого акробата, произнося эти слова в слух.
– Доволен?

– Весьма.
– Тихо передернулась рябью тень, причудливо изогнувшись за его спиной.
– Он сделал верный ход.

– И что теперь?
– Опять вопросил мужчина тьму.
– От меня что-то еще нужно будет?

– Не знаю.
– Тень, слабый образ человека покачала головой.
– Случилось кое-что, что выходит за рамки нашего плана.

– Она?
– Мужчина качнул головой в сторону проулка, где за ними наблюдала скрытая ночью темная эльфийка.

– Не-е-т.
– Тень проследила взглядом в указанном направлении.
– Тай пока вне игры, ее выход позже.

– Тогда что?
– Акробат нахмурился, задумчиво сведя брови.

– Ты почувствовала, смерть стража, Гальверхейм?
– Тень словно принюхалась к чему-то.

– Да.
– Кивнул сидящий.
– Но там были бестиары, в этом нет ничего удивительного.

– Не все бестиары истинные стражи Галчонок.
– Тень словно вглядывалась куда-то в даль.

– Кровь магистров?
– Смесь испуга и удивления отразилась на лице акробата, который словно пружина взвился на ноги.
– Этого не может быть!