– Дошел?
– Она оглянулась через плечо.
– Молодец, присаживайся, вижу, истомился ты уже и заждался.

– Что есть, то есть.
– Кивнул я, плюхаясь на мягкий матрац небольшого диванчика.

– Налетай на булочки, изголодал поди в заключении?
– Бабулька пододвинула мне благоухающий поднос со свежей выпечкой, на которую я набросился с трясущимися руками.

Бывшая королева села напротив меня, не беспокоя пока по мелочам разговорами, просто ожидая пока я не управлюсь с божественной манной небесной, в лице этих булок.

– Спрашивай.
– Кивнула она, когда я полуприкрыв веки откинулся на спинку диванчика.

– Что?
– Лениво повернул я голову в ее сторону.

– Тебе нечего спросить?
– Улыбнулась она.

– Сколько стоят большие королевские креветки на рынке Тау-Джа, в халифате Бау-Юм, если до этого лобстеров продавали по два медяка за хвост?
– Хрюкнул я, попытавшись рассмеяться.
– Госпожа Кервье, давайте без лишних фраз о погоде, зачем вам мои вопросы, если у вас есть, что мне сказать? Говорите, а я послушаю, ибо другого ничего боюсь, мне не остается на выбор.

– М-да.
– Она сощурилась, поджав губы.
– Грубовато немножко юноша с вашей стороны.

– Думаете?
– Я вскинул бровь.
– А продержать меня полторы недели в подвалах дворца на воде и сухарях это как было с вашей стороны? Как вы это свое гостеприимство назовете?

– Не надо юродствовать.
– Она отмахнулась от моих слов.
– Ты должен быть благодарен за то, что после всего, что произошло, все еще дышишь и у тебя по-прежнему все конечности на своих местах. К твоему сведенью лично на моей долгой памяти, ты единственный из заключенных кто удостоился подобной чести.

– Спасибо.
– Я не усмехнулся и не насмехался, слишком разные полярности наших внутренних миров, дабы она смогла осознать глубину восприятия ее слов мною. Пусть считает, как считает, в конце концов, я люблю свою жизнь и от "спасибо" от меня не убудет.

– Уже лучше.
– Кивнула своим мыслям она.
– Правда немного не дотягивает до той степени благодарности, на которую рассчитывала я.

– Я буду жить?
– Подавшись вперед, я зацепил кружечку чая, с блаженством делая глоток.

– Да.
– Слегка кивнула она.

– Много людей погибло в ту ночь на площади?
– Мне стало немного не по себе от воспоминаний.

– Понятия не имею.
– Пожала плечами она.

Я немного запнулся в мыслях от ее ответа.

– Если вы не знаете этого, тогда наверно стоит предположить что меня сюда направили не из-за гибели людей?
– Выдал после секундной паузы я еще один вопрос.

– Естественно.
– Удивилась она.
– Кому, какое дело, сколько простолюдинов померло в ту ночь?

Моему удивлению не было предела. Если я не повинен, по их мнению, в гибели невинных граждан королевства так собственно из-за чего мое заключение? Мысли сумбуром метались в голове нигде не находя отклика. Что за бред? В чем меня тогда обвиняют? Кто-то вычислил, что Гончая принадлежала мне? Быть того не может, бабульки Хенгельман меня бы не сдали, а других подступов ко мне нет с этой стороны.

– Что же тогда?
– Сдался я не найдя ответ.

– Ты что реально не понимаешь?
– Удивилась она.
– Это же очевидно, ты посмел докоснуться принцессы!

– Что значит посмел?
– Я округлил глаза.
– Это же она сбежала из дворца, это же она таскалась по городу пьянючая вусмерть, и это она меня тискала!

– Ты должен был сказать ей - нет.
– Нахмурилась бабуля.

– Как?!
– Сорвался на крик я.
– Как вы себе это представляете? Она же абсолютно неуправляема, и более того, мои слова для нее пустой звук, она с детства была избалованна властью и не знала ни в чем отказа. Вы должны быть благодарны, что я хоть как-то был с ней рядом, а не бросился в бега, прочь от нее, оставив одну в городе!

– Она трогала тебя за член.
– Вздохнула старушка.

– Вот именно!
– Я подскочил с дивана от переполнявших эмоций.
– Именно она трогала меня за член, а не я ее член тискал... ну... то есть, не член, а эту, как ее там, в общем, что бы там у нее не было ее член, я не трогал.

Чувствуя себя полным идиотом под ее ехидным взглядом я плюхнулся назад на диванчик, опустив голову.

– Ну...
– Она развела смущенно руками, после моей горячей обличительной речи.
– В любом случае, независимо от того, кто и у кого, что там из вас трогал, об этом узнал король, а так же еще пол сотни жителей города, что смогли в ту ночь спастись бегством.