— Вот ты сейчас увидишь настоящую красоту. Когда мне грустно, всегда сюда поднимаюсь — как посмотрю, какое чудо вокруг, так на душе легче становится.

На верху обеих башен были устроены круговые открытые площадки. Конусообразная кровля поддерживалась каменными столбиками. Белая балюстрада с широкими перилами из того же камня, окружала всю площадку. Отсюда открывался вид не только на озеро, но и на все четыре стороны: на горы, на белые виллы среди темной зелени сосен.

— Ну что, красиво? — она говорила так хвастливо, как будто это был ее дом. — Мне тут всегда молиться хочется. Ну, пойдем вниз, еще насмотришься, если надолго к нам.

— Не знаю, думаю, мы быстро уедем.

— Так ты, конечно, не знаешь, это только Андреевич знает — как понравишься ему.

Сашка удивленно посмотрела на нее:

— Да мне поступать надо в институт, папа говорил, мы недолго тут погостим…

Тетя Люба не успела ничего сказать, снизу раздался звон колокольчика, и она поспешила на зов. Сюда доносились пьяные голоса, там продолжали отмечать встречу. Сашка сидела у окна в своей комнате, такой просторной, что вся бабкина землянка целиком поместилась бы в ней. В таком доме ей и не снилось побывать. Столько нового она увидела за последние дни. Эти впечатления немного оттеснили мысли о маме, она чуть-чуть успокоилась: все еще будет хорошо. Раз у отца такие богатые друзья, может быть, и он не совсем нищий, может быть, позволит ей учиться в мединституте. Она устала с дороги, и от обильной еды ее клонило в сон.

Девочка искупалась под душем, переоделась в пижаму и собиралась уж лечь в постель, но не удержалась, подошла снова к окну и загляделась на темное мерцающее внизу озеро. В это время трое мужиков поднялись на второй этаж. Она услышала их голоса в коридоре. Думала, что они тоже отправляются спать, но раздался отцовский голос:

— Сейчас я тебе докажу, сейчас увидишь. Это ты просто не разглядел на улице в темноте. Она стоит таких денег, даже больше. Сашка, ты где?! Мы плохой товар и предлагать не стали бы. Все по высшему классу! Сашка!

Она выглянула в коридор.

— Иди сюда, — подозвал ее отец, она подошла к ним.

— Что, папа?

Они все трое молча смотрели на нее. В конце коридора стояла пожилая кухарка. Она вышла из своей комнаты на шум и теперь наблюдала эту картину. Сашка стояла перед тремя друзьями, неловко переминаясь с ноги на ногу. Тонкая старая трикотажная пижамка практически не скрывала форм юного тела.

— Что, папа? — повторила она.

— Ну, смотри. Это что, по-твоему, ничего не стоит? Да мы еще мало берем.

Андреевич пощупал ее грудь. Девочка вскрикнула, попыталась оттолкнуть его, но он не позволял.

— Да стой ты, дурочка, стой. Я умею с ними обращаться, тебе не будет больно, пока я этого сам не захочу…

Она вырывалась и кричала. Дядька, стоя сзади, удерживал ее руки за спиной. Противный старик, пыхтя, провел рукой по попке, потом сунул руку ей между ног, засопел и снова стал мять ее грудь. Сашка извивалась в руках отца и дядьки, уже не плача, а стоная.

— Ну, хорош! Иди, спи, — бросил ей отец и, дождавшись, когда она уйдет, повернулся к Андреевичу: — Ну что? Люди и за погляд платят, а мы с тебя за это не берем. Даже пощупать дали.

— Ладно, я согласен на вашу цену, заплачу. Но больше — ни копейки!

— Деньги вперед. Это товар разовый, испортишь, и все, потом уж дорого не продашь.

— Ну что же, пойдем, обмоем сделку, заплачу я вам, хотя мог и выгнать взашей, стоит только свистнуть охране. Бесплатно бы все получил. Ну да ладно, я не какой-нибудь мерзавец, заплачу. А вы мне еще одну привезите, мне хочется сразу парочку, да помоложе, эта уж старовата для меня. Беру только по старой дружбе.

Тут хозяин увидел стоявшую в коридоре кухарку.

— А ты что тут делаешь? Марш отсюда! Убирайся, старая дура! Или тоже захотелось сладенького? Вот, Ванька, можешь попользоваться бесплатно, а то я заметил, ты сам не прочь с племянницей поиграть, аж слюни пустил!

Мужики ушли.

Сашка в ужасе стояла за дверью и слушала этот разговор. Ее била мелкая дрожь, губы тряслись. Теперь только она поняла, для чего привез ее сюда отец и за что они хотят получить деньги. Будет у нее «институт». Нет, надо быстрее уходить отсюда, пока они пьяные. Она выглянула из комнаты, снизу продолжали гомонить пьяные голоса. Наверное, опять в библиотеке играют в карты. Сашка оделась, собрала свои вещички в школьный рюкзак, самые необходимые — идти ведь придется пешком, много не унесешь, чемодан надо оставить здесь, — и потихоньку, на цыпочках пошла вниз, по лестнице, устланной белой ковровой дорожкой с красной каймой. Внизу в холле горел свет. Она почти прошла холл, но дядька увидел ее в приоткрытую дверь библиотеки и вскочил, опрокидывая стулья. Сашка толкнула входную дверь, она была закрыта, стала торопливо поворачивать торчащий в замочной скважине ключ.

— И далеко ты собралась? Смотрите на нее, пешком хотела отсюда уйти! Да тут всю территорию дачного поселка охраняют волкодавы, дура! Живой ты не уйдешь. И не пялься на меня, все равно колдуньи из тебя не выйдет. Ишь, уставилась, гипнотизирует.

Он оттолкнул ее от двери. Сашка замерла. Отец тяжело встал из своего кресла и молча подошел, посмотрел-посмотрел на нее, а потом влепил такую пощечину, что она отлетела к стене и сползла на пол. Он шагнул следом, приподнял ее, потянув за футболку так, что затрещали швы. Андреевич вскинулся: