Была лишь одна малюсенькая проблема – убираться ей в общем-то было некуда. Родня лет эдак пять не вспоминала о Джоси и, похоже, вспоминать не собиралась, даже если легкомысленная родственница предстала бы пред их укоризненными очами во всей красе. Хорошо хоть из дома мадам дю Пэрэ не гнали взашей – дали время собраться с мыслями и силами.

Лучшая танцовщица дома увеселений гордо сплюнула в высокие заросли колючки. Она прямо видела полные удивления, круглые, как циферблат часов, глаза собственной мамаши, слышала ее презрительный заикающийся голос:

– К-кто это к нам пришел?! Разбогатела, ка-ак хотелось? Но г-где же тогда т-толпы поклонников? Нету? Ах, домой обратно хо-хо-хочешь?! – Последнее слово прозвучало как чей-то зловещий смех.

Джоси поморщилась и зареклась возвращаться в родной город к своей бездушной, погрязшей в рутине и серости матери. Уж лучше в сточной канаве сгинуть или под поезд броситься!

От последней идеи у Малютки Мэрион даже приподнялось настроение. А что? Стоять на перроне, на пронизывающем каждую клеточку кожи ветру, такая хрупкая, потерянная, волосы развеваются, в глазах отчаянная решимость и покорность судьбе. А поезд – неумолимый, грозный – мчится к ней с ужасающим ревом, все ближе, и ближе, и ближе…

– Позволите составить вам компанию?

Джоси с такой скоростью вырвалась из своих грез, что у нее закружилась голова. У задней двери стоял мужчина в белом дорогом костюме. Девушка вдруг вспомнила, что на голове у нее творится совсем немаленький беспредел.

– Конечно-конечно, – заволновалась она, быстро поправляя прическу и раздумывая, что такой человек мог забыть в подобном дешевом заведении.

– Курите? Плохая привычка, но даже она не лишает вас очарования. – Незнакомец улыбнулся одними уголками губ, приблизился, и Джоси наконец смогла разглядеть его лицо.

Он был настолько ослепительно красив, что дух захватывало. Словно перед ней стоял не человек, а прекрасный лесной дух. Идеальное, в меру мужественное лицо, легкомысленные золотые кудри, широкие плечи, белоснежная кожа истинного аристократа. Но больше всего впечатляла властность, проглядывавшая в каждом жесте.

Девушка поняла, что с минуту разглядывает его в упор, и смутилась. Неуклюже бросила сигарету через металлические перила – красная искра прощально мигнула и погасла. Повисла тишина, лишь из дома за их спинами доносилась музыка и шум людей, предающихся разврату.

– А почему вы не со всеми вместе? – Она осмелилась вновь посмотреть на него. Незнакомец стоял, опершись на перила, довольно глядел на луну, и та отражалась в его зеленых глазах.

– Не люблю шум.

– Тогда зачем же вы сюда пришли, добрый господин?

Джоси позволила себе рассмеяться, благо ее собеседник продолжал беспечно улыбаться, не разжимая губ.

– Возможно, это судьба. В яркие лунные ночи во мне просыпается любопытство. И благодаря ему сегодня я встретил вас.

От его слов сердце смутившейся танцовщицы сделало паузу и забилось быстрее.

– Вы льстите мне. Вряд ли знакомство с такой, как я, можно назвать хорошим времяпрепровождением.

– Это вы неоправданно строги к себе. – Он тряхнул головой, откидывая с лица волосы. – Одного не могу понять, – почему такая красивая девушка работает в подобном месте? И отчего ваши глаза полны печали?

– Уже не работаю! Не подумайте, что мне здесь нравилось! Это все не мое…

– Я верю, – твердо сказал незнакомец.

– Просто… ну мне же нужно было где-то работать. Я с детства любила танцевать. Денег в моей семье никогда не водилось, вот я и ушла от них в вольное плавание. Приехала в столицу. В театр меня почему-то не взяли…

Неожиданно для себя Джоси впала в долгий нудный монолог, словно богатого посетителя могли волновать ее проблемы.

Но остановить себя девушка уже не могла, ей страстно хотелось выговориться. Облегчить душу. И что самое странное – он слушал! Внимательно, серьезно – и в прекрасных глазах блестело что-то похожее на понимание.

– А теперь мне некуда пойти. Я чувствую себя бесполезной, совершенно никчемной! Ох, господин, я болтаю без перерыва, а ведь вы пришли сюда веселиться…

Договорить не успела. Он окинул ее странным взглядом, аккуратно взял за подбородок, и весь мир поблек.

– Забудь.

Не приказ, не просьба, лишь отражение ее собственных желаний.

Джоси кивнула, чувствуя, как сильные руки сжимают ее тонкую талию. Все вдруг стало не важно.

Его губы на ее скуле. Шершавая ладонь на бедре, ласкающая так сладко и бесстыдно. Слова, что всю жизнь мечтала услышать, частое горячее дыхание. Сила – подавляющая, но которой хотелось подчиняться…