Коза тоскливо блеяла и категорически не хотела учиться летать.

– Попробуй взять ее за ноги, – предложила Ывгадэя.

Сантера отвлеклась от своего занятия – выпихивания домашней скотины с балкона в канал – и с удивлением оглянулась на смутившуюся йорнапулс.

Словоохотливая нежить повадилась наведываться к ведьме в гости, видимо проникшись к ней глубокой симпатией. От нее-то Сантера и узнавала последние свежие сплетни как об остальных жителях Убежища, так и о Совете Власти. Порой сплетни имели довольно интимный характер, за что Ывгадэя могла поплатиться головой.

Верно в народе говорят – болтливый язык сам себе могилу роет.

– Я вижу, общение со мной уже принесло свои плоды. Может, еще и поможешь, добрая душа?

– Помочь я, конечно, могу. Только животину жалко. Зачем ты с ней так?

– За дело! Эта зараза мне весь ковер загадила! Вот куда ее теперь девать? Нет уж, пускай улетает на юг вместе с птицами или срочно учится плавать!

Ывгадэя с неповторимой смесью изящества и печали поникла разноцветным гребешком, похожим на хвост жуткой птицы. Гибкие кости, соединенные тонкой яркой кожей, торчали сейчас из обнаженной спины йорнапулс, укрывая полкомнаты.

Коза протестующе уперлась лбом в пол, лягаясь и задирая куцый хвост.

Устав бороться с упрямой скотиной, Сантера села на пол и захлопнула балконную дверь. В спину дуло. Коза довольно глядела на нее сверху вниз, подчеркивая свое превосходство над остальными углеродными формами жизни. Мол, сдавайтесь, голубушка, я ваша навеки!

– Шашлык. Вот что ждет тебя в будущем, – лениво предсказала ведьма, почесывая ее за ухом.

– Жаль, что нельзя проносить в Убежище животных, – поддержала разговор Ывгадэя.

– Я еще понимаю, почему инкантаторы остерегаются людей. Но чем могут навредить звери?

– Никому сейчас нельзя доверять. То, что выглядит как обычная коза, может ею не являться, – высказала удивительно «глубокую» мысль йорнапулс, вставая с предоставленной ей табуретки. Роскошный гребень расправился, образуя полукруг вокруг грузной фигуры. – Думаю, мне пора возвращаться. Если заметят, что я вышла во внеурочный час, будет худо. В последние месяцы все такие нервные. Бегают, ругаются, у инкантаторов кто-то тайком серебро ворует, в открытых для нас городах смута, люди исчезать начали. Опасно стало.

– Иди уже. Провожать не буду, где выход – знаешь.

Ывгадэя слабо улыбнулась, поблагодарила за потраченное на нее время и, накинув на плечи вязаную шаль, спрятала под нее свой дивный гребень.

– Будь настороже, хранительница дорог Лиз.

– Обещаю.

Скучая, Сантера снова взялась за собранные материалы: газетные вырезки прошлых лет да старинные книги, повествующие о делах столетней давности. Подобной ерунды за полмесяца у нее накопилось с излишком, только пользы особой это вроде не принесло. В прошлом Кнеза присутствовало слишком много белых пятен. Правды почти не писали, лишь приторно-сладкую лесть в угоду дряхлому диктатору.

Интересно, он хотя бы представляет, что о нем пишут? Или уже не рискует здоровьем, на старости-то лет? Сердце может и не выдержать. Да и гадать: было такое с ним взаправду иль все пригрезилось, – довольно затруднительно…

Об Арлете известно и того меньше – везде его старались выставить обителью ужасных бездушных тварей, чудовищных экспериментов и всяческих издевательств над бедными людьми.

И даже сами инкантаторы не желали упрощать ей работу.

Трое пережили гибель Птичьего города – Жиральд, господин Дезире и Розмари Коум (для Сантеры стало открытием, что последняя такой же долгожитель, хотя и не член Совета). Секрет долгой жизни магов оказался прост – постоянные эксперименты с молодильными зельями и чарами «Обманной красоты».

Дела продвигались туго, с неохотой отъявленного толстобокого лентяя. Нуара, который периодически дергал с расспросами, порадовать было нечем. Казалось, что ее дело могло затянуться на долгие годы.

– Где мне искать ответы? А, Нуар? – Ведьма равнодушным взглядом сверлила потолок. – Здесь холодно и сыро. Мне постоянно хочется спать, но я вынуждена работать. Заниматься совершенно бесполезным делом вместо того, чтобы искать Продавшихся… Тоска-печаль. А ты что думаешь? – Она повернулась к козе и обняла ее за шею. Та сразу же воспротивилась такому проявлению любви и подалась назад. Противное животное.

Но все-таки что делать, если не знаешь, что делать?

Где-то за стенкой звучали уже приевшиеся крики и брань соседей. Сантера без интереса пролистала записи какого-то путешественника, зевнула так, что хрустнула челюсть, и отложила в сторону постылую тетрадь. В голове спелым яблоком уже созревал новый интересный план. Она предвкушала веселье и общую панику, которую вызовет следующий ее поступок.

Встав во весь рост посреди комнаты, девушка закрыла глаза и сосредоточилась. Тонкая, как ледяная корочка на луже, дорожка тянула ее за пределы душной квартиры. Туда, наружу, где поет ветер и разбиваются капли дождя.