Шрифт:
– Тебя послали, чтобы ты представила нам новенького? – подсказал лейб-мастер, косясь на своих подчиненных.
– Нет. Меня послали сюда, чтобы я здесь… ну вместе с вами… тут… работала, в общем.
Волнуясь еще сильнее, специалистка по изучению Иных торопливо подала ему смятые бумаги. Он взял их осторожно, внимательно осмотрел на свету печать и кивнул головой:
– Все верно. Обмана нет.
– А я надеялся, что мужик будет. Было б хоть с кем выпить после службы, – разочарованно пробубнил Блез. – Люси, как нам быть?
– Не. Называй. Меня. Люси! – процедил лейб-мастер. – Меня зовут Люциан Нил Оберрон Максмилан! Я ведь просил обойтись без этих вульгарных кличек! Просил?!
Луис почесал свои бульдожьи щеки, толкнул соратника в бок и шепотом спросил:
– Ну кто тебя за язык тянул, а? Наша неженка благородная теперь не заткнется.
– Меня зовут Лиз Брукс. Буду рада с вами работать! – громко, стараясь напомнить о своем присутствии, произнесла девушка.
– Спешу обрадовать: работают на фабриках, а здесь ты будешь жить, – меланхолично заметил бледный юноша, поднимая на нее опасный взгляд темных хитрых глаз. – Но это только до тех пор, пока не убьют. Так что поводов для волнения нет, совершенно нет.
Лиз невольно поперхнулась. Люциан Нил Оберрон Максмилан галантно похлопал ее по спине:
– Где твои манеры, Рок? Совсем спятил, такое девушке говорить? Простите его, госпожа, мы все немного огрубели без женского общества.
– А правда, что в Коррсум идут только те девицы, которых замуж никто и даром не возьмет? – вновь подал голос Блез. Ему явно хотелось поболтать. – Просто я не вижу иного смысла забивать голову бесполезными знаниями.
– Ты еще спроси, чего она сюда приперлась, – хмыкнул Луис и тотчас стал серьезным: – Специалистка, а ты откуда родом будешь?
– Из Пьеты, – растерянно ответила она.
– О, наша, Правобережная будет, – обрадовался чистопородный, словно ему денег взаймы дали. – Не то что некоторые шпионы!
– Да оставь ты, – устало огрызнулся Блез. – Надоел, ей право, надоел!
Непосвященному человеку трудно вникнуть, о чем велся разговор.
Дело было в извечных конфликтах Правой и Левой стороны материка, разделенного почти на равные части. Уж откуда пошла эта вражда, не могли сказать даже самые мудрые историки мира, но пика своего она достигла с приходом к власти Матиса Срывателя Оков.
Родившись на окраине северных земель, он еще в детстве перешел границу у истока реки Клер и долгое время жил в Пьете, находящейся на правом берегу. С уничтожением Солнечной башни Востока он объединил разрозненные города и сообщил, что сокрушит Арлет. Жители Левого берега до конца не верили в успех Матиса и оставались в стороне, терпеливо ожидая развязки войны.
Каково же было их удивление, когда Кнез победил, отбросил титул героя и взошел на трон, решив раз и навсегда сплотить человечество против Иных существ. Он построил пограничный город Форксобри – неприступный, на части разделявший небесный свод, который сделал своей столицей, и запретил любые конфликты между берегами.
Но даже сейчас, когда очаги восстания Иных вспыхивали лишь на Северо-Западе страны, где с ними успешно боролись армии Левого берега, доказывая свою преданность Кнезу, продолжались бесконечные споры. Уроженцем какой стороны можно было считать Срывателя Оков? Кому он больше благоволит и у кого больше заслуг перед страной в целом?
– Лучше расскажи, правда ли, что у вас на занятиях настоящих баламутов [14] вскрывают? – раздался чей-то густой сильный голос, словно кто-то подул в горн.
14
Простонародное название инкантаторов, т. к. никто не знал, как они сами предпочитают себя именовать.
На продавленной софе потирал глаза настоящий великан. Он единственный, кто был не облачен в серую форму. Помятое лицо, густая борода, умные маленькие глаза, широкий рот с мясистыми губами, в котором не хватало пары зубов. Волосы всклочены, словно у чудовища лесного.
– Ого! Родольф проснулся, – монотонно произнес Рок, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Ну так как? Правда или врут бабы? – повторил вопрос Родольф, шумно почесываясь.
– Не-нет, конечно. Баламута еще добыть надо, да чтобы без сильных повреждений, – выпалила Лиз. – Мы стараемся изучать их по материалам, сохранившимся после вынужденного уничтожения зачатков культуры Иных.
– И как – получается? Нашли ответ, почему эти уроды так похожи на нас?
В воздухе повисла тягостная тишина. Даже ругающиеся Блез с Луисом замолкли. Все посмотрели на специалистку. Она одернула воротник, будто ей стало жарко, и, прокашлявшись, официальным тоном произнесла:
– Существа, обладающие аномальными способностями, иначе баламуты, считаются ответвлением человеческой расы. Мы находимся с ними в дальнем родстве. Их способности к видоизменению материи пока не изучены, но вполне объяснимы с научной точки зрения.