– Именно поэтому у моей бабки такая тварь родилась? И ее вместе с младенцем, который взглядом мог предметы двигать, казнили только из-за каких-то ответвлений? – спокойно переспросил мужчина, заглядывая ей в глаза.

Лиз сглотнула липкий ком, образовавшийся в горле. Кивнула:

– К сожалению, науке еще не дано выяснить причину рождения подобных существ в человеческих семьях, но мы упорно трудимся над разрешением этого вопроса.

– Ясно, – просто сказал великан и снова лег на жалобно скрипнувшую софу.

– Еще раз прошу прощения, госпожа Лиз. – Лейб-мастер с нежным прозвищем Люси сдержанно улыбнулся. – Наша работа оставляет определенный отпечаток на поведении и суждениях. Некоторым кажется большой глупостью изучать тех, кого нужно уничтожать.

– Ничего страшного. Но вы должны знать, что Иных изучают для всеобщего блага человечества. Нам необходимо знать слабые и сильные стороны врага. Иначе, уверяю, никто не сможет дать отпор взрослому баламуту, осознавшему свои силы. – Впервые за разговор в глазах робкой девушки сверкнул стальной стержень убеждений. Окружающие ощутили ее безграничную веру в собственную правоту.

– Что ж… осваивайся. Надеюсь, сработаемся. – Луис первым подошел пожать ей руку. Люциан Нил Оберрон Максмилан следом за ним чопорно поздравил с переводом в их сектор и поцеловал ладонь. Молодая специалистка краснела, раскланивалась и слабо улыбалась.

Когда вошел Жан-Карло Косимо, все, даже молчаливый Рок вытянулись по струнке и гаркнули, ребром подняв правую ладонь на уровень лица:

– За людей! За Кнеза! За свободу!

– Отставить балаган. Лиз Брукс, доложите, вас не обижали?

– Нет, мой шуттенант! Внедрение в коллектив прошло успешно! – тонким голоском выкрикнула специалистка.

– Молодец. Хвалю, – одобрил Косимо, присаживаясь в свободное кресло. – Завтра тебе выдадут форму, и ты станешь полноценным членом сектора Борьбы. Поздравляю, и перейдем сразу к делу: пока твои услуги не потребуются, будешь помогать девочкам из архива с бумагами.

– Но, мой шуттенант, а как же стажировка…

– Никаких споров! Я все понимаю. Нам, безусловно, необходим человек, обладающий глубокими познаниями в различных сферах. Мы ценим твой выбор, но работы в последнее время мало. Я ничего не могу поделать. Обещаю, когда будет вызов, ты первой узнаешь.

Лиз вытолкнули наружу, вежливо объяснили, куда идти, и последнее, что она услышала, это слова Блеза:

– Могли бы прислать посимпатичнее.

Остаток дня она провела в пыльном помещении среди беспрестанно болтающих девиц.

– …слышала, что в столице снова произошло убийство. Девушка, молодая. Говорят, очередная жертва Бархатного кровососа.

– Снова обескровлена?

– …Я так ей и сказала, а она начала орать, обвиняла меня…

– Да. И все тело в жутких ранах. Голову так и не нашли…

– А на Севере война продолжается. Иные стойко держат оборону. Кнез подумывает туда гвардию послать…

– Видела? Это же из того странного университета! Из Коррсума!

– Мне кажется, я ему нравлюсь. Как думаешь, я ему нравлюсь?.. Не молчи, ответь – нравлюсь?! Ну что же ты молчишь!

– Не кричи так! Я просто чаем подавилась.

С гудящей от усталости головой неуклюжая девушка в нелепых очках и дешевой одежде вышла из пантенариума. Посмотрела на садящееся солнце, плавно исчезающее в холодных водах океана, зябко потерла плечи, зевнула, стараясь не заснуть на ходу. Мимо спешили не обращавшие на нее никакого внимания люди.

Пройдя несколько кварталов пешком, выйдя за пределы новой Пьеты, она зашла в подворотню и с облегчением сняла парик.

Желание вступить в ряды чистопородных пришло к Сантере еще в доме рыжего мага. Тогда ей эта идея показалась донельзя привлекательной. Иметь доступ к закрытым архивам, общаться с людьми, имеющими власть… И Нуар оставил бы ее в покое, позволив искать следы пребывания Продавшихся.

Образ, который она для себя выбрала, также казался идеальным. Неуклюжая, усердная и добрая девушка вызывала скорее сочувствие и симпатию, а не желание.

Жалость к не очень красивой, но трудолюбивой специалистке затмила бы любые подозрения. Людям, искренне считающим себя хорошими, она требовалась как наркотик. Они упивались жалостью, возможностью с облегчением подумать: «Бедняжка, как же ей тяжело!» – ненамеренно помогая ведьме в ее нелегком деле.

Хвала Спирали, Хуп не обманул и достал-таки за ночь грамоты и доверительное письмо (не исключено, что вор умудрился украсть оригиналы). Никто не заподозрил обмана.

Но вот чистопородные попались…