Они молча проехали несколько кварталов, Бейб тихо плакала, потом Хани сказала:

— Прекрати, иначе заляпаешь все платье краской. Твое лицо и так будет трудно привести в порядок, прежде чем я отвезу тебя домой, к твоей матери.

— Хани, ты меня когда-нибудь простишь? — спросила ее Бейб тоненьким жалким голоском.

— Не я должна тебя прощать, — в отчаянии ответила ей Хани. — Это Нора! Сэм! О, Бейб, как ты могла.

— Ты не понимаешь. Когда он впервые пригласил меня встретиться с ним, я решила, что он шутит. И потом, когда я поняла, что он не шутит, — великий Т. С. Грант, который мог иметь любую из самых красивых женщин, практически любую красотку в Голливуде, а он хотел трахать меня, — ну, мне это польстило! Я хочу сказать, если бы он выбрал тебя, я могла бы это понять. Или даже Сэм, если бы она не была его дочерью. Но меня? Как будто я стала какой-то особенной. Раньше никто не считал меня особенной, и уж конечно, не моя мать и не судья!

— Но, Бейб, ты такая милая, ты всегда была ею!

Бейб покачала головой:

— Нет. В общем, в первый раз все быстро закончилось. Он сказал, что у него назначена встреча… как будто я что-то сделала не так. Мне хотелось, чтобы он сказал, что любит меня. После второго раза я поняла, что он этого никогда не скажет, потому что не любит меня!

Он просто был еще одним голливудским развратником, которому захотелось свежего молодого мясца! Как будто что-то от моей молодости могло достаться ему. Он меня подобрал, потому что понимал, как меня легко заманить в сено! Вероятно, все можно было прочитать по моему лицу!

В третий раз я встретилась с ним только потому, что мне нравилось всех дурачить, особенно моих родителей. Я думала о том, какая я взрослая, и не думала ни о ком, ни о Норе, ни о Сэм! Но сегодня, когда я начала снимать платье и он велел мне поторопиться — через час у него была назначена другая встреча, — тогда я поняла, что мне это совсем не нужно и что я никого не дурю, кроме себя самой. Тогда я начала думать о Норе и Сэм. Как они будут страдать, и мне стало так противно. Я сказала, что не собираюсь раздеваться и вообще ухожу. Ты знаешь, как он назвал меня? Б… Наверное, он прав, потому что я — она и есть!

— Нет, Бейб, ты ошибаешься! Он увидел, что ты просто незащищенная. Он, наверное, всегда ищет именно это — беззащитных девочек! Он разрушитель, развратный тип! Но его машина все еще там. Ты не знаешь почему?

— Нет, не могу понять. После того как он назвал меня б… он уткнулся лицом в подушку и начал плакать.

— Плакать? Но это так на него не похоже.

— Он плакал. Но я поняла, что это никоим образом не связано со мной, что ему наплевать на меня. Ему было все равно — останусь я или уйду, он плакал из-за себя.

Они снова помолчали, думая о том, почему Т. С. Грант вдруг заплакал, — человек, который всегда улыбался, несмотря ни на что.

Потом Бейб нервно спросила:

— Как ты считаешь, я должна сказать Норе и Сэм?

— Нет. Ты им никогда ничего не должна рассказывать. Я не уверена насчет Норы, но я твердо знаю, что ты не должна ничего говорить Сэм. Она обожает Т. С. — это разобьет ее сердце. Мы должны вечно хранить это в тайне.

— Как насчет Т. С?

— Он никогда никому не расскажет об этом.

— Но как я смогу теперь на него смотреть? Я не смогу!

— Ну, может, нам повезет и мы никогда не будем о ним встречаться.

Хани только улеглась в кровать, после того как отвезла Бейб домой, когда услышала, как пришел Тедди. Боже! После событий с Бейб, она почти забыла, что Сэм следила за ним и Норой.

Когда он легонько постучал в дверь, она сказала:

— Входи, я еще не сплю, — и включила настольную лампу.

Он вошел в комнату и сел на ее кровать.

— Мне нужно что-то сказать тебе. Я не смог это сделать прежде… Ну, мне не хотелось, чтобы ты переживала, если вдруг я не смогу все довести до конца. Но мне не хочется, чтобы между нами были какие-то секреты, поэтому я хочу тебе сказать, что хожу в общество анонимных алкоголиков.

— Боже! Ты был там сегодня?

— Да, — довольно ответил Тедди. — Нора поехала со мной, чтобы поддержать меня.

Хани подумала: интересно, Сэм, ехавшая за ними, узнала ли об этом? Хани надеялась, что да, хотя сама никогда не стала бы говорить об этом. Это был не ее секрет…

— Папочка, я так рада, что ты мне сказал, и очень рада, что ты туда ходишь. Я знаю, ты все выдержишь…

— То же самое говорит Нора. Ты знаешь, ведь это она настояла на том, чтобы я пошел туда. Я не знаю, смог бы я один пойти, если бы она не сказала, что будет со мной и подбодрит меня. Мне бы не хотелось подвести ее.

— Конечно, нет. Ты не тот человек, который может кого-нибудь подвести, и мне кажется, что Нора прекрасно понимает это…

«Она много чего знает и понимает…»