Пирогов прошептал:

— Солодуха!

Николай нагнулся:

— Что ты сказал? Я не расслышал?

Бандит повысил голос:

— Солодуха послала шугануть тебя!

— Кто такая Солодуха?

— Ну, ты че, в натуре, Солодухину не знаешь? Кого же тогда сменил в администрации?

Есипов изобразил удивление:

— Уж не об Алле Тимофеевне ли ты речь ведешь?

— А о ком же? О ней!

— И госпожа Солодухина водит знакомства с такими типами, как ты? Что-то я сомневаюсь в правдивости твоих слов! Блефуешь, наверное?

— Да кто блефует? Она приказала отделать тебя!

— А ты что, у нее на побегушках? Готов выполнить любую прихоть? Даже человека убить?

Пирогов наконец оклемался от второго удара:

— Ты, видно, плохо знаешь эту стерву. Да под ней сам Аракевич!

— Вот как! А ну-ка присядь к столу!

Бандит подозрительно взглянул на Есипова, спросив:

— Зачем еще?

— Поговорим! Или ты предпочитаешь, чтобы я вывез тебя в лес? Там уж ты точно соловьем запоешь!

Пирогов сел на стул:

— Чего тебе надо?

— Ты сказал, что даже сам глава района под этой бабой?

— Ну да, так оно и есть. Она его любовница. Но дело не в этом. Солодухе, видно, что-то известно о делах Аракевича, или они вместе проворачивают эти дела. Но предупреждаю сразу, я о них ничего не знаю.

— Ладно, махинации всякие оставим в стороне. Что тебе известно об их любовной связи?

Бандит усмехнулся:

— А че об этом можно знать? Трахает она Аракевича, вот и все!

— Она трахает? Впервые слышу, чтобы женщина имела мужчину!

— В поселке не такое услышишь.

— Подробнее!

Пирогов попросил закурить.

Николай протянул ему сигареты.

— Короче! Откуда, не знаю, но бабок у этой Солодухи немерено! Она и меня купила. Работать не дает, держит при себе для всяких там разборок, типа с такими, как ты. Ну, а при мне и Хром с Гузой. А Аракевич от нее с ума сходит.

— Что не мешает ему иметь еще пару любовниц.

— Эти не в счет. Главная — Солодуха!

— И где они проводят время?

— Где, где? Везде! И за рекой, в поместье Аракевича, и на даче у Солодухи!

— На даче Солодухиной?

— Да! Я не раз перевозил их на тот берег и по реке отвозил в лес.

Есипов переспросил:

— В лес?

— Ну, да. Там же дача Солодухи. И те два дома, что недостроенные стоят на твоей улице, — ее!

— Вот как? Интересно. Ну, про особняки за рекой понятно, а вот лесная дача и дома на Садовой? Что-то я не слышал, чтобы люди говорили о том, что дома на нашем краю принадлежали Солодухиной. Или они оформлены на другие лица?

— Ясный хер! Она что, дура, на себя оформлять?

Вошел Соболев:

— Ну, что? Машина готова, в коридоре пусто! Можно вывозить этого козла.

Николай поднял руку:

— Подожди, Володь, ты знал о том, что дома, построенные в конце нашей улицы, принадлежат Алле Тимофеевне?

— Нет. Их какие-то москвичи поднимали.

— А вот господин Пирогов утверждает, что они являются собственностью бывшей начальницы отдела культуры.

Капитан посмотрел на задержанного:

— Пирог? А откуда тебе все известно?

— Откуда? Оттуда!

Николай задал второй вопрос участковому:

— А о загородном лесном доме Солодухиной ты в курсе?

— Слушай, Коль! Может, этот придурок скажет, что Солодуха еще и ватной фабрикой владеет?

— Так в курсе или нет?

— Нет! Не в курсе!

И, повернувшись к Пирогову, Соболев спросил:

— И где же находится эта тайная резиденция?

Пирогов ответил:

— Во дает баба, так всех в поселке закружила, что даже менты местные о ее делах ни хрена не знают! Хотя чему тут удивляться? Аракевич с ментовской шишкой да прокурором одной веревочкой повязаны. А за эту веревочку дергает Солодухина!

Соболев повысил голос:

— Ты не ответил на вопрос.

— За Погорельцами эта дача!

Капитан прищурил глаза:

— За Погорельцами? Но там же сплошняк болото!

Пирогов согласился:

— Болото! Но подъезд есть, только не от поселка. А из леса, с другой стороны, от реки. Даже не подъезд, а проход. На болоте типа острова, бугор, на этом бугре дом. Трахайся сколько влезет, никто не узнает! Только так, мужики, давайте договоримся, я вам ничего не говорил. Иначе мне хана!