Дверь открыл Яков Григорьевич. Он сейчас постоянно дома, при сыне. Аптеку оставил на Валерию Аркадьевну, свою заместительницу. Валерия Аркадьевна работает с самого открытия аптеки в тридцать третьем микрорайоне. Очень порядочная и культурная женщина. Ей он доверяет как самому себе.

Марк сидит в постели, на коленках лежит ноутбук, одна кисть еще в гипсе, на голове маленький глупый американский колпачок. Мать прислала из Хайфы. При виде колпачка Мандинго делается неловко. Ёкарный бабай! Совсем забыл!

— Хэппи бёрздэй ту ю? — смущенно спрашивает он друга вместо традиционного «Хай!».

Марк, не отрываясь от ноута, протягивает руку.

— Да, днюха. Шестнадцать лет. Садись…

— Поздравляю. Что делаешь?

— Видишь, сижу в инете, праздную.

Мандинго инстинктивно садится поближе к пепельнице-раковине. Хотя и так уже сегодня перекурил лишку с Лёней-трансвеститом.

— Кто-нибудь еще тебя поздравил?

— Мегафон, дом. ру, теле-два и мама с папой. Папа, конечно, забыл, но я ему напомнил.

Мандинго засмеялся.

— Ну вот! Значит, ты что-то значишь в этом мире.

Марк, наконец, оторвался от экрана и посмотрел на приятеля.

— Еще интернет-подружки поздравили. Ну, я им написал, что у меня днюха, так они хотели у себя шарики повесить.

Мандинго прыснул. Не утерпел, спросил:

— Чьи шарики и куда повесить?

Пока Марк смеялся, Мандинго заметил на столе раскрытую книгу. Взял, полистал. «Военное дело чукчей». Поднял удивленный взгляд на Марка. Тот выдавил сквозь смех:

— Люблю серьезное чтиво…

— Ага, типа «The Телки»!

— …и хорошую музыку, типа «Бурановских бабушек».

— О да, это настоящее искусство. Просто пир духа! — подхватил Мандинго.

— А Доренко их дрессированными шимпанзе назвал! — пожаловался Марк.

Мандинго соглашается:

— Ну, он опасный человек, телекиллер. От такого можно всего на свете ожидать.

Марк кивает.

— Он покусился на святое, на наших бабушек. А они, между прочим, покорили мир беззубыми улыбками! Такими обаятельными. Просто вскружили всем голову!

Марк вздыхает.

— Бедная Рашка. На Евровидении старухи… Последние из россиян. Покоряют Европу самобытностью. Прикинь, то юных лесбиянок привезут, то Дебилана, то старух…

Мандинго помахал книгой.

— Больше читай. Все лучше, чем время тратить на интернет-девок.

Марк расхохотался. Потом сморщился. Ребра заболели.

— Да, у меня девки и вживую каждый день. Одноклассницы…

Мандинго назидательно произносит:

— Это правильные девки.

Марк скривился.

— Ну, девчонки разные бывают, хотя в основном да. Еще год осталось нам вместе учиться. Потом последний звонок, ЕГЭ, выпускной — и все. На работу в торговые сети. Девочки на кассу, мальчики в охрану.

— Судьба нам большего не предлагает. Мой дедушка рассказывал, в тридцатые годы — в авиашколу или на паровоз!

Марк замечает:

— Папа мудро говорит: «Надо самим пробиваться, судьба всегда скупа. Думать надо головой об этом, а не по клубам квасить!»

Мандинго отвечает с ехидцей:

— Все мы становимся мудрыми, когда уже в клуб не пускают.

Марк машет рукой.

— Так наших девчонок тоже не очень-то пускают. Две мои одноклассницы, Вика и Алина, пошли туда, а парти оказалось для двенадцати-тринадцатилеток. Упс! Ну и эти кобылы пристроились. Мани такие. Старые лошади. Друг с другом и танцевали.

— Может, это трудности роста?

— Это — нежелание взрослеть, Серж! Они даже в инет попали в видеоролике про этот клуб. Там сняли, как они зажигают вдвоем.

— PR-ход!

Марк усмехается.

— Они забавно тряслись. Я даже скачал на память. Кстати, Вика поймала мега-мажора; он свозил ее летом на Бали и в Сингапур. Ребята говорят, что она на учебу вообще теперь не ходит. Забила.

Мандинго усмехается тоже. Понимающе.

— Учеба была на Бали и в Сингапуре.

Марк захихикал.

— Ее еще до Бали научили. Полноценная женщина.

— Димас, хватит уже! Кончай глубже копать!

Леха вытер пот со лба. Хух! Это Димас — экскаватор, всегда роет, как для себя, а он, Леха, нуждается в отдыхе, в тепле и в теть-Раином борще. Сейчас бы тарелочку горяченького навернуть! С граммулечкой!