— Она работает начальником отдела по учету персонала — сказал он задумчиво.

— Простой эйчар! — хмыкнул Чайка.

— Нет, не простой! К тому же еще и дочь вице-президента банка — продолжил говорить, не слушая приятеля, Самошин. — Теперь понятно, откуда у неё понты.

— Считайте, что вы оба ничего не потеряли. Забей на неё! Найдешь другую, разве проблема?

— Ты не понимаешь, Ваня. Я знаю президента этого банка. Я же тебе говорил, что мы с ними имели дела, и наводить справки через него было не совсем корректно. Теперь-то я могу попросить его помочь. Он замолвит за меня пару слов этой гордячке.

— Слушай, я что-то не просек фишку. Зачем она тебе сдалась? У тебя таких телок было море.

Юрий поднялся с кресла и принялся ходить мимо Чайки по кабинету, распространяя запах приятного мужского парфюма.

— Ваня, я чувствую, что запал на неё — сказал Самошин — такого со мной еще не было. Блин, никак не могу выкинуть её из головы! «Я не знал, что любовь зараза, я не знал, что любовь чума! Подошла и прищуренным глазом хулигана с ума свела» — процитировал он Есенина, несколько рисуясь при этом.

— Ты еще школу помнишь? А я уже все забыл.

— Классику, Иван, надо знать и помнить всегда. Это твой билет в любое общество, на любую тусню. Вошел, сделал умный фейс, и загрузил всех чем-нибудь из классики. Всё, больше можешь ничего не говорить. Сойдешь за умного и загадочного.

— Короче, ты решил снова к ней подкатить?

— Да.

— Я так и знал, что ты не успокоишься, пока не затащишь в постель.

— Нет, это другое. Ты пока не понимаешь, но когда-нибудь поймешь.

Вновь усевшись в кресло, Юрий машинально взял в руки каталог морских яхт, все еще лежавший у него на столе. Он бездумно полистал страницы, а потом откинул его. Нет, сейчас ему не до яхт. Даже Иван этого не понимает. Его сердце, как ни трудно в это поверить, было наполнено любовью к Алене. Странное ощущение испытывал он. Словно тогда, в ночном баре «Екатерина» принял сильнодействующий наркотик, не экстази, а кокс или герыч и до сих пор не пришел в себя. Он не мог выкинуть Алену из головы, не мог перестать думать о ней.

Такое бывало только в романах. Он читал об этом и думал, и ничему не верил, пока сам не столкнулся. Вон Ванька, сидит, улыбается, его не колбасит от чувств. Перепихнется с новой подружкой Ксенией и забудет её. Как и он сам делал раньше. Жизнь коротка, а девок много. Надо успевать.

— Окей, буду звонить президенту банка — сказал Юрий, — попробую напроситься на встречу. Кстати, помнишь, я тебе говорил об аравийских инвесторах? Можно будет, пожалуй, несколько транзакций провести через его банчок. Так, что все останутся довольны. Как раз будет тема для беседы. А ты займись пока бумагами. Через две недели надо будет квартальный отчет сдавать. Мне будет некогда!

— Хорошо, Юрий Алексеевич! — Чайка поднялся с кресла и поправил дужку очков, немного сползшую на переносицу.

Он ответил вполне официально, как он привык делать, когда речь шла о работе. Все-таки, дружба дружбой, а служба службой. Иван всегда четко различал субординацию, не зарывался, не фамильярничал. За это его Самошин и держал. Парень был абсолютно управляем, никаких выкрутасов от него ждать не приходилось.

— Куда они подевались? Ума не приложу! — начальник отдела борьбы с терроризмом подполковник Царьков сокрушенно развел руками.

Он доложил Шумилову о проводимых розыскных мероприятиях, показал материалы дела, рассказал о мельчайших подробностях, известных ему самому и ставших теперь известными полковнику из Москвы. Таким образом, к концу рассказа Царькова оба они владели одинаковым объемом информации.

— Коллеги из ЭБ помогают? — спросил Шумилов, — я имею в виду связь с милицией, прокуратурой…

— Да, да. Полная поддержка. Начальник Управления поручил нам разбираться, — произнес Царьков с нажимом на слово «нам», — моему отделу, раз учения были по нашей линии. Прокуратура курирует это дело, хорошо помогает. А ведет дело сотрудник следственного отдела Управления.

— Хорошо, я понял — Шумилов поднялся, в раздумьях заходил по кабинету Царькова — значит, никто ничего не видел. А камеры слежения там есть?

— Только на въезде. Зафиксировали въезд «Газели», но выезда не было. Пассажиров при въезде совсем не видно. Я сам смотрел запись несколько раз. Охранники в будке тоже их не рассматривали. Сказали, что документы в порядке, а дальше они ими не интересовались. Может кофе, Николай Поликарпович?