— Для начала их надо найти, этих людей — скептически заметил Царьков.

— То-то и оно! В этом вся сложность.

Шумилов еще раз осмотрел фонарные столбы, стоящие поблизости от запасных ворот. На одном из столбов на ветру болтался огрызок провода.

— Как думаешь, почему провод порван, а свет есть? — спросил Шумилов, показывая Царькову на этот столб.

— Наверное, старая проводка осталась. Видите, рядом висит второй.

— Интересно… — протянул Николай Поликарпович, подойдя к этому столбу ближе, — а зачем крепления? Что там раньше было? — спросил он снова.

Подошедший следом за ним Царьков тоже увидел на столбе, какой-то кронштейн стального цвета.

— Я, кажется, знаю, в чём дело — сказал он, — скорее всего, там висел старый фонарь освещения. Сейчас другие на столбах закреплены.

— Все может быть — задумчиво сказал Шумилов, — всё может статься. Однако сдается мне, что это крепление не для фонаря. Похоже, для видеоаппаратуры. Не находишь? Примерно на таком же висит камера над въездом, возле основных ворот.

— Черт! Точно! — озадаченно произнес Царьков, — а я думаю, чего оно мне напоминает? Хотите сказать, здесь была камера для наблюдения?

— Вероятно. Только когда её сняли — вот вопрос. До приезда наших ребят или после их исчезновения?

— Надо побеседовать с охранниками.

— Вот и я о том же — ответил Шумилов и пошел к будке охранников, зная, что Царьков последует за ним.

В будке охранников топилась железная печка, было тепло. На столе лежала стопка газет, прочитанная несколько раз от корки до корки, судя по их замусоленному виду. В углу, на регистраторе примостился монитор видеонаблюдения, на котором был хорошо виден подъезд к воротам.

Один из охранников — Леха, полулежал на деревянном топчане, а Иваныч сидел за столом. Спустив очки почти на кончик носа, он читал газету, видимо взятую из стопки. Перед ним лежал открытый на середине потрепанный грязный журнал, в котором, судя по записям, бросившимся в глаза Шумилову, охранники фиксировали время и номера машин, посещавших водонасосную станцию. Машина ФСБ была записана последней.

— Нашли чего-то? — поинтересовался Леха, принимая вертикальное положение.

— Когда в последний раз открывали запасные ворота? — спросил Шумилов, не отвечая на его вопрос. Он вплотную приблизился к столу и встал возле охранника, почти нависая над ним.

Иваныч оторвался от чтения.

— Да, почти их и не открывали. Я и не упомню когда, может ты, Леха, помнишь?

— Не-а, Иваныч, не помню.

Иваныч поднялся из-за стола, чувствуя определенную неловкость от разговора с гостями в сидячем положении. Но глаза его смотрели нагло-насмешливо, словно он знал нечто такое, очень важное, чего приезжие никогда не узнают. И эта тайна, известная только ему одному, видимо, возвышала его в собственных глазах. Он, военный, не милиция и не хваленая ФСБ знал то, чего они не знают.

— Так что не взыщите, не помним мы — повторился он.

Внимательно посмотрев на охранника, Шумилов насторожился. Как все оперативники он был хорошим физиономистом, любое отклонение от нормального поведения, любая мелочь, сразу бралась им на заметку. Да, этот охранник выглядел внешне нормально — голос, лицо, положение рук. Всё говорило об адекватном поведении. Но вот глаза. Что-то было необычное в этих глазах, обрамленных рыжими ресницами. Может, вызывающий взгляд? С чего это простому охраннику, пусть даже и бывшему военному так смотреть?

Шумилов отодвинул табуретку, сел за стол.

— А вот скажите, система видеонаблюдения у вас давно стоит? — спросил он.

— Около полугода — быстро произнес из-за спины Леха, не дав ответить Иванычу.

— Сколько установили камер — допытывался Шумилов — две, три?

Выглянув зачем-то в окно, словно намереваясь их подсчитать, Иваныч, густо кашлянув, сказал:

— Дак, одна у нас.

— И всегда была одна?

— Так точно!

— А мне почему-то кажется, что было две, а то и три — твердо сказал Шумилов и посмотрел в глаза Иванычу, — во всяком случае, кронштейн от видеокамеры висит на столбе у задних ворот.

Охранник замялся, а затем сказал с недовольством уличенного во вранье мальчишки:

— Да не помню я, может, без меня ставили.

Леха решил его выручить.

— Точно, Иваныч, две было. Одну еще вешали у запасных ворот. Недавно сломалась, вот и сняли.

— А кто снял-то? — спросил уже Царьков, который внимательно слушал вопросы полковника, изначально поняв, к чему он клонит.

— Начальник нашей охраны, Полупанов Владимир Иванович — сказал Леха — приехал, говорит, сломалась. Сам слазил на столб и снял. Иваныч в это время на станцию ходил, с бабами любезничал.