«Просто хотели проведать тебя», - сказал Джейсон, закрывая за Майклом дверь. Он поставил свой рюкзак на второй пластиковый стул и с улыбкой протянул руку, - «И принесли тебе цветок».

«Спасибо», - сказала я, смущенно поправляя волосы. Сомневаюсь, что можно хорошо выглядеть, провалявшись двенадцать часов в бессознательном состоянии. Скаут взяла у него вазу и поставила ее на тумбочку рядом с белыми тюльпанами.

Я указала на букет.

«А это от кого?»

Скаут, казалось, только что заметила тюльпаны.

«Посмотрим...», - она вытащила карточку, и, нахмурившись, посмотрела на меня. «Здесь написано «От совета попечителей»

«Наводит на размышления», - проворчала я, должно быть Фолли позвонила им.

«Гарсия не хотел сегодня учиться», - сказал Джейсон, - «и мы решили прогулять».

Скаут, приподняв бровь, посмотрела на Майкла: «А в остальное время Гарсия хочет учиться?»

«И такое бывает, Грин», - сказал он и направился к кровати. Подойдя, он взял меня за руку и пожал ее.

«Как ты себя чувствуешь?»

«Будто меня катком переехали».

«Понимаем», - отозвался Джейсон из-за спины Майкла.

«Скаут начала мне рассказывать о том, что происходит под землей Чикаго».

Джейсон и Майкл посмотрели на Скаут. Думаю, ее признание вызвало у них смешанные чувства.

«Теперь, когда все в сборе», - продолжила я, укладывая руки на коленях, - «Вы можете сами выбрать того, кто желает все мне объяснить. Голубоглазый или кареглазый?» - я перевела взгляд на Скаут, - «Или зачинщица?»

«Вовсе я не зачинщица», - сказала Скаут, - «Позволь напомнить, это за мной гнались, я никого не преследовала».

«Зачинщица», - повторил Майкл с усмешкой, - «Мне это нравится»

Скаут показала ему язык, а он ей подмигнул. Она снова вспыхнула румянцем. Я еле сдержала улыбку.

«Ты права. Тебя втянули в конфликт, и ты имеешь право получить ответы. Что ты хочешь знать?»

«Скаут уже рассказала, что меня ударили магией огня», - сказала я, - «остальное я додумала сама. Вы трое в сговоре, бродите под монастырем и сражаетесь с плохими типами, которые устраивают землетрясения и швыряются огнем».

Молчание.

«Вполне не плохо», - наконец, сказала Скаут.

Майкл подмигнул мне: «Ну как тебе землетрясения и метание огня?»

Хмуро посмотрев на тонкую больничную простынь, я принялась обрывать катышки с ткани. Думаю, сейчас самое время задуматься, во что же меня втянули или, может быть правильнее будет сказать, зашвырнули.

«Я не уверена», - начала я после минутного молчания, - «Я думаю, я не в том положении, чтобы сомневаться в реальности происходящего. Я испытала на себе и землетрясение и огонь. Это больно», - призналась я. От воспоминания об опаляющем жаре меня передернуло, я повела плечами, чтобы расслабится.

«Но я жива», - сказала я, посмотрев на них, - «И пока я не могу принять это как данность. Кроме того, я еще не успела все хорошенько обдумать. Определиться, есть ли во всем этом смысл».

Я посмотрела на Скаут. Она сидела поникшая, закусив губу. На лице написан страх и возможно, сожаление. Наверное, чувствуешь беспомощность, понимая, что тот, кого ты впустил в свою жизнь, может из нее исчезнуть, оставив тебя одного.

«Это имеет смысл», - тихо сказала она. Высказывание было утверждением, но в ее тоне звучал вопрос: «Что теперь будет с нами и нашей дружбой?»

Мы посмотрели друг на друга, и в это мгновение что-то перевернулось во мне - я поняла, что мне дана возможность обрести что-то вроде новой семьи, возможность доверять кому-то, рискнуть. Мои родители за четыре тысячи миль отсюда, зато у меня появилась новая лучшая подруга. И это дорогого стоит. Это то, за что надо держаться.

«Хорошо, тогда…», - начала я, пристально взглянув на Скаут, - «Думаю, лучше вам все мне рассказать».

Потребовалось всего мгновение, чтобы она осознала, что я согласна участвовать во всем, чем бы они ни занимались. Когда Скаут поняла это, лицо ее просияло.

Прежде, чем мы совсем расслабимся, Джейсон вступил в разговор.

«Перед тем, как ты расскажешь ей больше того, что она уже знает, подумай о том, что ты делаешь», - начал он, - «Она была под землей совсем недолго. Значит, есть вероятность, что они ее не узнают. Мы снова можем заняться своими делами, и им не обязательно знать о ее существовании».

Он скрестил руки и нахмурился.

«Но если ты просветишь ее, она станет участницей конфликта. Частью сообщества. Ты привлечешь к ней внимание, они отметят ее как сторонника анклава . Она станет мишенью. Если ты ей расскажешь, она будет в деле. Как бы то ни было, она будет замешана в этом».