Маленькая, уютная, прохладная в жару и, видимо, вполне теплая в мороз гостиница предлагала своим гостям чистые двухместные номера с телевизором и ванной. Восхищение Нестерова Гоша, сделавшийся его сожителем по номеру, не разделил. Пожав плечами, он сообщил, что эта гостиница всегда была таковой, поскольку изначально строилась для приема иностранных гостей, бывавших здесь весьма часто: городок создавался как крупный научный центр международного сотрудничества в рамках Совета экономической взаимопомощи.

Нестеров не чувствовал себя уставшим, хотя последний этап их пути — сорок километров тряского асфальта — он преодолевал, стоя в битком набитом автобусе. После пространства Ветра и Мороза дорога оказалась нетрудной. Вначале они оказались в штате Вермонт (если бы Нестерову об этом не сказали, он бы сразу и не догадался — обычный среднерусский пейзаж), с комфортом промчались в «Бьюике» Фила по скоростному шоссе до следующей точки Входа, потом преодолели с полкилометра туманного и сырого болота очередного ДП, настолько насыщенного сернистыми испарениями, что от всепроницающего запаха тухлятины не спасали даже кислородные маски, и, наконец, очутились на берегу небольшой речки в Ленинградской области. Речка оказалась очень кстати: около часа путешественники отмывались от вонючей грязи и сушились на солнышке.

До начала встречи оставалось часа два, и Нестеров, Движимый жгучим любопытством, отправился погулять по городку. Внутренняя жизнь Периметра представлялась ему намного загадочней, чем дальнее зарубежье, в котором он тоже не бывал, если не считать Вермонта, атакую скоропалительную поездку полагать настоящим визитом за границу, конечно же, не стоило.

Покружившись по чистым зеленым улочкам городка, Нестеров почувствовал некоторое разочарование. Почти ничего необычного здесь он не обнаружил. Жизнь внутри Периметра текла точно так же, как и в любом другом российском городе. Люди ходили по улицам, делали покупки, ели мороженое и пили квас, их одежда ничем не отличалась от облачения москвичей или петербуржцев, их лица были обычными лицами людей, занятых своими ежедневными делами. Лишь спустя два часа Нестеров понял, что означает это самое маленькое, незаметное с первого взгляда «почти». К концу прогулки он осознал, что совершенно избавился от ощущения внутренней настороженности и подсознательного страха, которые уже десяток лет подряд постоянно сопровождали его в Москве, едва он выходил за порог квартиры. Здесь нечего было бояться, и эта атмосфера безопасности окружала каждого жителя Периметра, словно < невидимый в дневном свете нимб. Наверное, потому прогулка не утомила Нестерова. Напротив, возвращаясь в гостиницу, он ощутил прилив сил и бодрости.

— Ты где был? — напустился на него Гоша. — Мы же опаздываем!

— Да я… — начал оправдываться Нестеров, но Гоша торопливо замахал на него руками:

— Пошли-пошли, скорее!

Выбежав на улицу, они миновали два квартала и оказались перед зданием с фасадными колоннами — типичным Домом культуры советских времен, каковым здание, вероятно, и являлось на самом деле. Мимо этого дома Нестеров проходил во время своей прогулки. Худенький паренек с красной повязкой на рукаве белой рубашки ухмыльнулся, когда они вбегали в распахнутые двери:

— Задерживаетесь? Второй этаж, дверьми не хлопайте, там уже началось.

Небольшой зал был заполнен чуть больше чем наполовину. Нестеров и Гоша тихо вошли и уселись на ближайшие свободные кресла. На невысоком подиуме стоял

Магистр. Он не пользовался микрофоном, но каждое его слово было отлично слышно во всем помещении.

— …Таким образом возникшую ситуацию я не могу квалифицировать иначе как серьезнейший кризис. Но этот кризис по сравнению со всеми прежними имеет три существенных отличия. Во-первых, теперь анималам известно о существовании нашей организации. Во-вторых, за последние десять лет им удалось создать свою собственную структуру, щупальца которой глубоко проникли в государственный организм на всех уровнях. И третье — самое главное! — они начали против нас активные силовые действия, без колебания используя любые средства, включая физическую ликвидацию селектов и учеников. Вы знаете, что недавно они уничтожили волгоградский Периметр и как это произошло. Мы проигрываем. Государство находится на грани самоуничтожения. Здесь и сейчас нам необходимо решить, что делать дальше. И, прежде всего, как защитить Периметры, как спасти хотя бы то, что нам удалось построить. Думаю, всем понятно, что вариант Шамбхалы полностью исключается. Изолировать население Периметров от остальной территории страны невозможно и по этическим, и по моральным соображениям.

Он спустился с подиума и сел в кресло. На некоторое время подиум оставался незанятым. Присутствующие негромко делились впечатлениями друг с другом.

— А почему, собственно, вы исключаете Шамбхалу? — спросил из первого ряда пожилой мужчина со Шкиперской бородкой. — Технически проблема вполне Решаема. Не уверен, что нам удастся удержать все Периметры, но для двух-трех вполне возможно обеспечить автономное энергоснабжение и наладить систему доставки питания. Я не верю, что организация анималов Может просуществовать достаточно долгое время. Такое уже было, как вы знаете. Анималы не способны к консолидации на долговременной основе. И если мы замкнемся в пределах Периметров лет на десять-пятнадцать…

— Этого им вполне хватит, чтобы уничтожить все вокруг, — перебил говорившего его сосед, невысокий и худощавый, показавшийся Нестерову похожим на музыканта длинной прической и стремительными и плавными движениями кистей. — Человеческий вид окончательно перейдет в категорию рабов или в крепостных. Страна превратится в государство хищников. Вы правы, такие государства обречены, нам хорошо известна судьба Ассирии, Золотой Орды и так далее. Но сейчас не Средние века, коллега. У них в руках не арбалеты, а термоядерное оружие. Им ничего не стоит заодно выжечь половину планеты. Боюсь, в таком пожаре нашим Периметрам уцелеть не суждено.

— А что вы предлагаете? — воскликнул первый. — Самим начать войну с анималами? Вы сами прекрасно понимаете, что это невозможно!

— Почему, собственно, невозможно?

Нестеров немедленно вспомнил и узнал паренька, задавшего этот вопрос. Именно он сидел за рулем машины, когда его спасли от бандитов после побега из синегорской колонии.

— Сегодня речь идет о выживании человечества как вида, — взволнованно продолжал тот, поднявшись со своего места. — По крайней мере, в нашей стране. Мы все время уповали на эволюционный процесс, надеялись на то, что хищники сойдут со сцены естественным путем. И то, что межвидовое скрещивание считалось невозможным, уже не может нас убаюкивать. Рождаемость в стране падает, а анималы, напротив, постоянно увеличивают численность, и все вы прекрасно понимаете, почему это происходит! Они пожирают людей, процесс самоуничтожения общества уже запущен, и если мы не остановим его хотя бы сейчас, то не остановим вообще никогда!