Помог Блисс забраться на заднее сиденье, и перед тем как сесть самому повернулся к Грэму. Он не просто выглядел, как мой брат, он таковым для меня и был большую часть моей жизни. И когда я покидал этот город, то и оставил позади нашу дружбу. И я не так давно возобновил наше общение.

— Я, правда, рад видеть тебя, дружище. Прости, что потерялся!

Он хлопнул меня по спине и замотал головой.

— Не волнуйся. Я понимаю, почему ты держался подальше. И, кажется, все устроилось само собой.

Я глянул в машину на Блисс, которая улыбалась, слушая очередную чушь, которую без сомнения нес Роланд, сидя на водительском сиденье. И улыбнулся.

— Да уж, все устроилось, как нельзя лучше.

Забрался в машину и притянул Блисс к себе. Мои друзья те еще баламуты, но надо отдать им должное — за последнюю неделю я ни разу не видел Блисс такой расслабленной.

Наверно это было хорошей идеей немного развеяться. Это нужно было нам обоим.

Зарылся носом в ее волосы, когда она смеялась над Роландом, который смешно подражал голосу его матери. Ее тепло и запах успокаивали меня. И на Лондон я смотрел уже другими глазами. Сейчас он выглядел так же, как и раньше, до того как мои родители начали давить и манипулировать мной, что и заставило меня уехать.

Снова и снова я чувствовал, что только с Блисс начинается моя новая жизнь, что повстречав ее, я отпустил свое прошлое и начал двигаться вперед.

Она положила свою руку мне на бедро и посмотрела вверх на меня. Наверно я выпал из разговора больше, чем думал, потому что Блисс спросила:

— Ты в порядке?

Накрыл ее руку своей и сказал:

— Просто рад оказаться дома, да еще и вместе с тобой.

Она перевернула свою ладошку и переплела свои пальчики с моими, а Роланд загоготал на переднем сиденье.

— Заткнись Рой! Ты просто завидуешь, потому что до сих пор не смог удержать ни одну женщину больше, чем на ночь.

— Не смог? Я не смог? Да мне за это должны вручить приз, это намного сложнее, чем ты думаешь.

Блисс прижалась ко мне и спросила:

— Ну что, как давно вы знакомы с Гарриком?

— Я знаком с ним со средней школы, — ответил Роланд.

— Если по-американски, то со старших классов, — перевел я для Блисс.

— Но Грэм и Гаррик еще были в подгузниках, когда подружились.

— В памперсах, — добавил я.

— Слушай, она понимает, о чем я. Хватит переводить все подряд. Я же говорю по-английски.

— Значит, ты говоришь, — Блисс наклонилась к передним сиденьям, — что это по части Грэма рассказывать всякие забавные истории про Гаррика?

— Эй, — я ткнул Блисс пальцем в бок, а она, извиваясь, отскочила от меня.

— Ой, да ладно, можно подумать ты не знаешь неловких ситуаций про меня. Ты даже присутствовал на многих из них.

— А ну рассказывайте! — сказал Роланд, смотря на нас через зеркало заднего вида, водя вверх и вниз своими бровями.

— Не. Смей! — теперь уже она ткнула мне в бок пальцем.

— Стойте, — тут уже Грэм повернулся к нам лицом, — ты имеешь в виду, что хотела переспать со своим учителем?

— Гаррик! — мне кажется, в этом путешествии мне часто придется слышать свое имя, произнесенное в таком тоне. — Ты им рассказал?

— Я рассказал Грэму, а раз Роланд не удивлен, подозреваю, что он в курсе.

Блисс наклонила голову и закрыла лицо руками.

— Господи, как же неловко.

— Что неловкого? — спросил Роланд. — Что может быть сексуальнее, чем фантазия о старшекласснице. Когда Грэм рассказал мне, я еще целую неделю мечтал о девочках в форме нашей школы.

Блисс издала что-то вроде рыка и наклонилась еще ниже, упираясь головой себе в колени. Я все еще учился различать тонкости произносимой речи Блисс, но уверен, что этот рык означал, что Блисс сгорает от стыда.

Я посмотрел на Роланда и сказал:

— Большое тебе спасибо, приятель.

Потом погладил Блисс по спине:

— Тебе нечего стыдиться, потому что мы не сделали ничего плохого. И я больше не хочу говорить неправду о наших отношениях.

Называйте это как хотите, но я ненавидел ложь. Это отвратительно, как гноящаяся рана или растущая эпидемия. Там нет победителей, и в итоге страдают все.

Под своей рукой чувствовал, как ее тело поднимается и опускается от ее дыхания.

— Ты прав, — она выпрямилась, а моя рука осталась зажата между ее спиной и сиденьем. — Я ни о чем не жалею, и мне надоело всего бояться.

— Так держать, девочка, — сказал Роланд.

— Вот это моя девочка, — шепнул ей на ухо.

— Оставайся такой же толстокожей, милая! Сейчас еще пропустим пару стаканчиков, и к тому времени, как ты окажешься в огроменном холле Тэйлоров, будешь при полной броне.