Шрифт:
Ожили дубы. В сплетениях ветвей зашевелились темные фигуры, и Кали, в первое мгновенье оцепенев от ужаса, подумал: «Звезды! Погасшие звезды!», но потом разглядел — люди. Просто оказались поумнее его и, чем мерзнуть на земле, забрались на дерево. Они спрыгнули на землю, и Кали смог разглядеть их получше. Всего ночных бродяг было четверо, из них одна баба — Кали услышал, как хлопнула юбка, и увидел белые икры, когда она сигала с дерева. Все четверо встряхнулись и молча повернули в лес. Кали понял: шеламцы, лесные колдуны, больше некому. Выждал немного и заторопился следом, стараясь ступать без шума. Впрочем, это было нетрудно: колдуны пока шли по тропке. Последней шагала баба, белый ворот ее рубашки выбился из-под кофты и служил для Кали хорошим ориентиром.
Все так же в молчании добрались до маленькой поляны, наломали сушняка, споро развели костер. Кали пристроился за молодой елочкой и весь превратился в слух. Наконец один из шеламцев заговорил:
— Мне вот что любопытственно, кто же из Хардингов к Дикой Охоте присоединился, хоть их из столицы турнули?
— Я так думаю, Густ, из девок кто-нибудь. — Второй голос был молодой, звонкий. — Цельный год ждала, вот и не утерпела. Бес под юбкой защекотал.
— Тьфу на тебя, Кир! Ты про другое что-нибудь думать можешь?
— Где уж мне, горемыке! Только, помяни мое слово, девка это была — некому больше.
— А я помню, Клайм говорил, что молодой король от колдовства сильно обжегся. А волк-то серый нынче хромал!
— Закатай губу! Сидит твой король сейчас у магов на острове, в темном подвале, цепями железными прикованный.
— Да нельзя ему в железных цепях! Жжет оно его, железо-то!
— А уж это его беда. Льзя, нельзя — знай сиди!
— Хватит языками-то молоть! — прикрикнул третий — судя по голосу, самый старший. — Говорили вчера: кольцо нужно рвать. Так рвать будем или лясы тут до рассвета точить?
— Рвать, вестимо, Гис, рвать надо, — поспешно заговорил младший. — После указа королевского нам по крепостям жить нельзя, друзей опять же своих под топор подвести можно. Нельзя нам более кольцом стоять. Уходить надо. Взять каждому по куску Силы да и разбежаться.
— Как осенью дивы придут, крепостям без нашего кольца не выстоять будет, — возразил Гис.
— А им так и так не выстоять, — буркнул Густ. — Сам видел небось, как дивы белого оленя у Хардинга отбили. Не будет Королевству удачи нынешней осенью. А как из войны выпутываться, это пусть у Рагнара да у пердунов с Острова голова болит. Сами нам огненной смертью грозят, а мы их от дивов спасай?!
— Так ты тоже думаешь: рвать? — уточнил Гис.
— Рвать, ясное дело.
— А ты, Десс?
Женщина молча пожала плечами.
— Ладно, начнем, благословясь.
Шеламцы сели вокруг костра, вытянули перед собой раскрытые ладони и негромко запели. Кали подался вперед, чтобы уловить слова заклятия, но его ждало разочарование: это была всего лишь старая колыбельная, какую знала всякая баба в деревне:
Все лисицы спят, и куницы спят. Все ласточки спят, и касаточки спят. И соколы спят, и соболи спят.Песня накатывалась ровно, как морской прибой, укачивала, затягивала, и на ладонях колдунов затеплилось, а потом стало разгораться, темнеть, наливаться силой кольцо бурого огня.
По норочкам спят ласточки, По гнездышкам — касаточки, На дереве спят соколы, Под деревом спят соболи.Потом песня переменилась, и языки пламени послушно вытянулись, заиграли в полную силу.
Говорит куна куне: — Это кто там во гнезде? Это кто там во гнезде, Во глубоком во дупле? — Во глубоком во дупле Сидит семеро птенцов. Сидит семеро птенцов, Серых семеро совят. Уж как трех-то мы съедим, Трех-то детям отдадим, У седьмого, у последнего, Только крылья объедим! То не семеро совят — Семеро бесенят. Семеро бесенят, Они тоже есть хотят. Они кун-то подождут Да на части разорвут!На последних словах шеламцы разом хлопнули в ладоши, огненное кольцо разорвалось на четыре части, зашипели, извиваясь, последние языки пламени и пропали в рукавах колдунов.
— Вот и поделили Силу-то, — сказал довольный Кир. — Ты где хорониться надумал, Гис, ежели не тайна?
— Да какая там тайна? Я и не думал толком. Неловко как-то. Будто на похоронах за вдовой ухлестывать. Можно к выкупным маркграфам податься. Они на своей земле хозяева, королевская воля им не указ. Опять же, не первый год с дивами воюют, знают, как шеламца приветить.
— За… Забудь ты про маркграфов! Король им не указ, но против островных магов и они не попрут. Мы вот с Густом надумали за Шелам уйти.
— Наскрозь? — не без ехидства поинтересовалась женщина.
— А, бодай тебя! — огрызнулся Кир. — Закрайком, как все добрые люди. В Зашеламье небось королевствов-то много. А колдуны везде нужны.
— Да помолчи ты, огрызок шеламский! — бросил Густ сердито. — Шуршит навроде что-то в кустах!
Кали замер, но, когда два колдуна, разводя руками подлесок, стали приближаться к нему, понял, что обнаружен, и бросился в бега.