— Ничего. Толк будет. Скоро совсем созреешь. И достанется все это добро какому-нибудь славному парню, который отлично умеет выбивать перины.

— Ничего ему не достанется, — сказала девушка.

Она, не дожидаясь приглашения, опустилась на колени и протянула руки к огню.

— Вот как… — протянул мужчина, забавляясь, — что ж ты без мужа делать будешь, юница неразумная?

— А ты меня обольсти.

— Ага. Я — тебя, а ты — меня. И будем мы навек друзья. Не получится, милая. Я на тебе не женюсь. Колдуну жениться смысла нет. Дома мне не надо: мне весь лес — дом. А женщин на свете много.

— Так ведь и ты не единственный тут мужик, Клайм, — сказала девушка, улыбаясь. — Не единственный и не самолучший. Да я и не прошу тебя сватов слать.

— Так что ж тебе надо, в третий раз тебя спрашиваю?

— А я понову отвечаю. Не спится. Хочу с тобой спать.

— С чего ж это?

— Девки говорят, ты это здорово умеешь. Вот я и хочу проверить. А потом уходи — за штаны тебя держать не буду.

— А есть хоть с кем сравнивать? Да не красней ты, я же сам все узнать могу.

— Вот и узнай.

— А отца не боишься?

— А ты?

— Ох, рот-то тебе и вправду пора заткнуть. Ну, иди сюда, обольстительница.

Такого, чтобы пес забежал в Храм Пантеон перед самой коронацией, еще не бывало. Впоследствии это сочли дурным предзнаменованием.

Но сейчас маленький кудлатый черныш повизгивал, жалуясь на холод, и жался, будто нарочно, к пьедесталу статуи Вольпана — покровителя охоты. Молодые служки не знали, что и делать.

Наконец один из старших жрецов махнул рукой и, пригрозив незваному гостю пальцем, велел: «Тихо сиди, а не то попросим твое сиятельство отсюда метелкой!» Песик, к немалому удивлению служек, тут же замолчал, припал к усыпанному тростником полу и благодарно забил хвостом.

На том и порешили. В осенние праздники и людям, и зверям позволялось многое: никто не знал, сколько из них не доживет до весны.

Осень в этот раз была ранняя, холодная. По узким улицам столицы вольно гулял западный ветер, и люди, толпившиеся у дверей Храма в ожидании молодого короля, стучали зубами и дули на замерзшие пальцы.

В Храме было не теплей.

Сайнем, Сын Неба и Маг Солнца, нареченный на Острове Магов именем Вианор — Указывающий Путь, ставший совсем недавно Хранителем Равновесия Эона, втиснутый в одну из ниш толпой таких же «почетных гостей», все время ощущал спиной леденящее прикосновение каменной стены.

Нишу с ним делила маленькая бронзовая статуя — одна из трех сотен богинь и божков Храма. Судя по полураскрывшимся цветам в волосах и знакам воды на одежде, то была богиня весеннего дождя.

Пар, заполнивший Храм от дыхания людей, соприкасаясь с холодным металлом, превращался в капли, и Сайнему казалось, что маленькая богиня плачет. Он хотел бы утешить ее, но не знал как.

В Храме звонко пели трубы, славя святость королевской власти. Их голоса метались под каменными сводами, создавая причудливое эхо и превращая торжественные гимны в бессмыслицу.

Королевича облачали.

Кожаная куртка. Кольчуга. Серый плащ. Фибула в виде копья — на плечо. Пояс. Золотая цепь с рубином «Волчий Глаз».

Родственники короля: троюродные братья, сестры, девери, невестки и свояки — выстроились в ряд, каждый со своим предметом в руках, и подносили их сначала Верховному Жрецу — для благословения, а потом наследнику — для облачения.

Королевская семья. Хардинги. Почти все они собрались сегодня в Храме, все уцелевшие в кровавых войнах за престол прошлого Эона. Все — и женщины, и мужчины — бывалые бойцы, волки-оборотни, много лет охранявшие Королевство от Напасти с Севера. От дивов.

Королевич был худеньким и бледным шестнадцатилетним мальчиком. Облачаемый в доспехи своего отца, он все больше и больше походил на огородное пугало. Он покорно позволял делать с собой все, что предписывали обряды, и только испуганно поглядывал на свою родню и жрецов Пантеона из-под длинной челки. Густые волосы до плеч — знак магической власти королевского рода — делали его лицо еще более длинным и худым. Если бы не надвигающаяся война, его, конечно, не стали бы короновать так рано.

Но облакопрогонники предсказывали малоснежную зиму. Значит, северные реки по весне будут скудны водой, и летом голодные дивы вновь придут на землю Королевства.

Вся столичная знать была, разумеется, тут же, и Сайнем чаще видел затылки своих соседей, чем короля. Впрочем, это не слишком его печалило. Главные герои сегодняшнего действа не переступали священного круга, в котором находились Королевская семья и жрецы. Нет, они стояли в первом ряду и сохраняли на лицах благочестивое и непроницаемое выражение, как и подобает людям, приближенным к великому таинству Королевской Власти.