— Отпустите меня, облака… — пропело радио.

— Валенька, ты сегодня домой? — спросил я.

— Да. Я ненадолго, четвертого вернусь, — сказала она, натягивая майку.

— Я побреюсь к твоему приезду. Обязательно побреюсь, — смутился я, увидев раздражение на ее руке от моей щетины.

— Ладно, ты мне и небритый нравишься. Солиднее выглядишь! — рассмеялась она. — Спи. Я тоже, позвоню родителям и спать. Да и ребят предупрежу. Спокойной ночи.

— С Новым годом!

— С новым счастьем…

День пролетел как один час: мыли посуду, приводили в порядок комнату, гуляли по хрустящему снегу и делились подробностями ночи. Не всеми, конечно, но многими. А потом была ночь, полная одиночества.

«Серега, а ты быстро привыкаешь к хорошему. Например, засыпать после поцелуя или держать кого-то… Не кого-то, а Валюшу в объятьях,» — подумал я.

Утром я потянулся в умывальник бриться, чистить зубы и приводить себя в достойный человека вид.

Позавтракал, сел решать задачи, но ничего путного не получалось, поэтому задачник с тетрадкой полетели в угол, а в руках оказалась книга. Я погрузился в мир фантастики и незаметно уснул.

Меня разбудил стук в дверь. Я открыл глаза и поплелся к двери, открыл ее и чуть не сел от неожиданности: на пороге стояла Валя.

— Привет, а… — я чуть было не сказал глупость.

— Привет. Ты же сказал, что к моему приезду обязательно побреешься, вот я и приехала, — она провела по моей щеке ладошкой и прижалась ко мне. — Здравствуй, Сережка! Я не смогла там так долго без тебя… Ты мне нужен…

Я прислушался: что-то знакомое пробормотало Русское Радио:

— Отпустите меня, облака…

— Знаешь, Валюш, а это судьба… Вот и «Иванушки» с нами, — смутился я. — Да ты проходи!

— Я сейчас к себе на минутку, а ты пока чайник поставь, ладно? Я замерзла.

— Я жду…

«Я жду», «Сережка, приезжай быстрее», «Мы вместе — значит мы вместе», «Валюш, я тебя люблю»: Хотя, нет, от начала до последней фразы прошел целый месяц.

Ночь. Горят огни недавно построенной автостоянки. В комнате сидят двое и ждут.

— Валюш, скоро? — говорю я почему-то шепотом.

— Скоро, минут пять еще: — отвечает мне девушка.

Мы вместе. Целуемся. Где-то гуляют руки. Ждем.

Ночь — удивительное время. Никогда не знаешь, чего от нее ждать. Тем более — от такой ночи, по-зимнему холодной, по-летнему страстной: Мы ничего не ждем. Мы сидим и разговариваем.

— Сережка, а можно нескромный вопрос? — Валя отрывается от моих губ и смотрит прямо в глаза.

— Конечно, можно! — отвечаю я, впитывая нежный серый цвет.

— Как ты, повзрослел?.. Только мне нужно честный ответ. И на поставленный вопрос.

Она ждет. Ждет. Я не знаю, что отвечать. «— Дорогая, у тебя были мужчины до меня? — Нет. — А у меня были!..» Или что-нибудь соврать? Я не могу сказать правду. Я не желаю лгать.

— Валюша, ты точно хочешь об этом знать? — шепчу я ей на ухо.

— Да! — отвечает она приглушенно.

— Тогда ничему не удивляйся. Хорошо?

— Рассказывай.

Я рассказываю. Валера. Игорь. Ирина. Петр. Имена путаются. Лица стираются. Говорю и уже не могу остановиться.

— Сереж, тебе больно об этом рассказывать?

— Нет, все это уже в прошлом. Что-то неприятно, что-то наоборот, очень радостно вспоминать. Что-то забывается. А кого-то так и не можешь забыть, — говорю я, не глядя на нее. Я смотрю вдаль. Я смотрю в никуда.

— Сережка, прости. Еще один вопрос.

— Да-да, я слушаю: — сейчас я отвечу на все.

— Валера: Он больше не появлялся?

— Нет. Я его не видел.

Точка. Зазвонил будильник. Мы ждали его звонка, чтобы обнаружить, где сей аппарат скрывается, и вот дождались: Ровно через час и пять минут.

— Сережка, давай спать!

— Давай.

Но мы не спим. Нам некогда спать: думаем. Каждый о своем. Каждый об общем. О нашем. Мы возимся в кровати. Я встаю и закуриваю, как обычно, две сигареты.

— Сережка, я тебя люблю.

— Да?

— Да.

— Спасибо.

Валя что-то говорит, а я — уже не я. Она погружает меня в свой рассказ и уже непонятно: где Валентина, где Сергей, где ее сестренки и братик, где родители: Мистические превращения: Из ее рассказа я вырвался и увидел себя рядом с Валей, мы сидели обнявшись и дружно вздыхали.