За осень подпольщики спрятали в тайниках много оружия, оставленного в лесах окруженцами. Густо смазывали маслом и закапывали в землю пулеметы, минометы, винтовки. Надежно укрыли даже 76–миллиметровое орудие. А зимой начали сколачивать отряд. К марту 1942 года вокруг подпольной группы Дубровского уже группировалось около 250 человек.

Ранней весной из лагеря военнопленных, расположенного под Полоцком, убежала группа бойцов и командиров. Они обосновались в Придвинских лесах. Здесь же находились окруженцы — батальонный комиссар Владимир Мельников и другие товарищи. Они создали боевую партизанскую группу. Недалеко от Ушачей действовала другая группа, которой руководили Матвей Ястребов, Николай Юртаев, Терентий Гирсенок. И к ним потянулись нити из деревни Жары. Федор. Фомич Дубровский брал курс на широкое развертывание партизанской общенародной борьбы, на соединение мелких групп и отрядов.

В марте партизанский отряд Дубровского начал активные действия. Часто операции проводились совместно с отрядами Лобанка, Сафонова, Звонова. А в сентябре 1942 года отряды объединились в бригаду. Командиром стал Федор Фомич Дубровский, комиссаром — Владимир Елисеевич Лобанок. А люди все прибывали и прибывали. Отряды численно росли. Слава о боевых действиях бригады Дубровского перешагнула через границы Ушачины, Лепелыцины, Бегомлыцины. К нему стекались патриоты из разных районов.

Пришлось разделиться на две бригады. Командиром Лепельской стал В. Е. Лобанок, командиром Чашницкой — Ф. Ф. Дубровский. Бригады взаимодействовали между собой.

К осени 1943 года партизаны бригады Дубровского разгромили 22 немецких гарнизона, в том числе такой орешек, как ушацкий гарнизон. Здесь в тюрьме томились сотни советских граждан, схваченных фашистами за связь с партизанами. Налет на гарнизон был столь стремительным, что немцы и полицаи, спасая свои шкуры, забыли о тюрьме. Их преследовали и добивали по дороге на Лепель. А освобожденные узники пополнили ряды партизан.

Чашницкая бригада стала называться бригадой Дубова. И вот почему.

Заместителем по разведке у Дубровского был Сергей Васильевич Маркевич, человек смелый и в то же время осторожный и осмотрительный. Он-то и додумался.

— Федор Фомич, — поинтересовался Маркевич, — твои родственники где живут?

— Здесь, на Ушачине, — ответил Дубровский.

— А фамилию они носят какую?

— Есть Дубровские, есть и с другими фамилиями — по матери родственники. Много их. В гости пойдешь — за месяц всех не обойдешь.

— Ну, а если кто-нибудь донесет, что сам командир партизанской бригады им близкий человек?

Федор Фомич понял, к чему ведет разговор Маркевич:

— М–да–а-а… Вон у батьки Миная такое дело получилось… Детей схватили…

— Надо фамилию менять, — предложил Маркевич. — Был ты Дубровским, а отныне будь… ну, скажем, Дубовым…

— А что, подходит! — согласился Дубровский.

С того времени бригада и стала называться бригадой Дубова.

В штабной землянке бригады собрались командиры отрядов. Федор Фомич кивнул своему начальнику штаба Шарко — мол, читай.

Шарко откашлялся и начал:

— Мы сегодня собрались, чтобы познакомиться с постановлением Центрального Комитета Коммунистической партии Белоруссии «О разрушении железнодорожных коммуникаций противника методом «рельсовой войны»». В Москве считают, что белорусские партизаны, в том числе и на Витебщине, многое сделали, чтобы задержать продвижение войск к фронту по железным дорогам. Теперь поставлена более ответственная и сложная задача: нужно полностью парализовать железнодорожный транспорт врага.

— А тол, где брать тол? — перебил начальника штаба командир отряда Дмитрий Короленко. — Мы вон машину немецкую подорвали. Снаряды везла. Все выплавили. И уже снова не из чего мины делать…

Федор Фомич движением руки остановил Короленко:

— Погоди, Дмитрий, не лезь раньше батьки в пекло. Будет тол. Подбросят самолетами с Большой земли. А здесь вопрос стоит шире… Читай, — снова кивнул он начальнику штаба.

Шарко отбросил со лба растрепавшуюся прядь волос и обвел глазами командиров отрядов. Начавшие было оживленно обмениваться мнениями партизанские командиры сразу замолчали. Шарко читал:

— «Методом «рельсовой войны» разрушение коммуникаций можно довести до состояния катастрофического для немецко–фашистских войск. При массовом применении этого способа борьбы противник принужден будет проводить огромные работы трудоемкого характера по замене взорванных рельсов для восстановления путей. Потребуется доставлять колоссальное количество стали, проката, что для него будет почти неразрешимой задачей…»

— Теперь поняли? — сказал Федор Фомич. — Не только пускать под откос эшелоны, но и взрывать десятки километров рельсов, выводить из стрвя целые железные дороги. Белорусский штаб партизанскога движения поставил перед витебскими партизанами задачу взорвать 17 700 рельсов… Будем выполнять задание…