Наступала зима 1943 года. Холода сильные. Одежда у партизан ветхая. Но случаев невыполнения задания не было.

В один из таких холодных дней ушел со своей группой и Филипп. Шли к железной дороге Рогачев — Быхов, на участок недалеко от станции Тощица.

Разведка по своей цепочке связи донесла, что ожидается воинский эшелон с живой силой врага.

Зимой подходить к полотну железной дороги труднее, чем по черной тропе. Могут подвести следы. Группа идет след в след, а последний заметает их.

Идут днем, в маскировочных халатах — теперь немцы редко пускают эшелоны ночью. При малейшей тревоге раздается команда: «Ложись!» Иногда приходится лежать часами.

До слуха доносится гул приближающегося поезда.

— Закладывай взрывчатку, быстро! Протягивай шнур, — командует Ковалев.

Но как тут сделаешь быстро, когда руки закоченели, пальцы не гнутся, шнур запутался. Филипп помогает, поправляет и ободряет товарищей.

Все сделано вовремя. Рывок! Взрыв! Паровоз подскочил, потом накренился набок. Вагоны полезли один на другой. Крики, стоны, стрельба…

И в стужу и метель, в проливной дождь и в мороз — всегда Ковалев спешил со своей группой на железную дорогу. По пути подбивали автомашины врага, взрывали и поджигали мосты, разбивали небольшие гарнизоны. Бывало, скажешь:

— Отдохни, Филипп! Дай своим хлопцам передохнуть.

— Нет, товарищ комиссар, дельце предстоит горячее, а хлопцы сами рвутся на дела.

И всегда подтянутый, бодрый, с горящими искрами в карих глазах, он шел сам и вел за собой людей.

Еще когда Филипп подорвал первый эшелон, он сделал на скобе своего автомата зарубку. С тех пор зарубок прибавилось.

Как-то, сидя у костра, друг Филиппа Иван Шитиков, ставший начальником штаба одного из отрядов, говорит:

— Ну-ка, Филипп, покажи твой боевой счет.

Ковалев протянул ему автомат. Сегдь зарубок. Семь подорванных эшелонов.

— Отлично, — оценил Шитиков.

— Нет, — отвечал Филипп, — вот когда на моем автомате будет двадцать зарубок, тогда я скажу: «Хорошо, Филипп, работаешь, а пока это только начало».

Свой боевой опыт Ковалев передавал молодым партизанам.

Бывало, сидят где-нибудь на полянке, и Филипп обучает их своему мастерству. А потом ведет их на участок дороги Осиповичи — Могилев, которую партизаны держали в своих руках, и немцы ею не могли пользоваться. Тут и начиналась настоящая работа: разведка подходов, засады, закладывание мин, отход.

Филипп строг и требователен. «Минер ошибается один раз в жизни», — напоминал он новичкам, требуя от них знания дела, точной и чистой работы, осторожности и быстроты в действиях.

И молодежь тянулась к своему учителю…

Тихая ясная ночь. Из глубины леса долетают какие-то шорохи. В кустах часовые. Лагерь спит. Только в одном шалаше слышен тихий разговор. Это новички–диверсанты. Все семеро — комсомольцы, и с ними Филипп Ковалев. На рассвете они пойдут на задание. Не спится. И самый младший из них, шестнадцатилетний Шура Литвиновский, мечтательно говорит:

— Филя, скажи, ведь не стыдно мечтать, когда идет война и вокруг люди умирают?

— А о чем ты мечтаешь? — спрашивает Ковалев.

— Вот как кончится война и прогоним фашистов, я обязательно пойду учиться. Я мечтаю об институте народного хозяйства, — ответил Шура.

— Это хорошая мечта, Шура, и она сбудется, — говорит Ковалев и добавляет: — А я тоже мечтаю. Вернусь после победы в свою деревню, обниму березки у дома, если они уцелели, а нет — так новые посажу. Сяду на трактор и проложу первую мирную борозду.

Все притихли, а он добавил:

— Люблю свою Родину, ее землю, ее небо, ее людей. И верю, что все мы будем счастливы. Ну, хлопцы, а теперь спать…

Ковалев подготовил тринадцать диверсионных групп. Враг не знал покоя от их ударов.

Часто не хватало взрывчатки. Ее добывали сами, выплавляя тол из неразорвавшихся снарядов и бомб. Собирали снаряды все партизаны. Помогало в этом и население, особенно мальчишки. Они-то уж знали, где можно искать неразорвавшийся снаряд или бомбу. Выплавка тола разрешалась только наиболее опытным диверсантам.

Так в борьбе проходили дни и ночи. Были и радости и горькие минуты.

Героической смертью в одном бою погибли лучший друг Филиппа Иван Шитиков и Ваня Мельников, семнадцатилетний паренек, замечательный пулеметчик, весельчак. Вышел из строя боевой товарищ Ковалева Владимир Короткий. В одном из боев он был тяжело ранен и отправлен в советский тыл.

Филипп тяжело переживал эти потери, но головы не вешал. Почти без передышек, обрастая все новыми и новыми диверсантами, выходил на новые диверсии, совершал новые подвиги. На автомате Филиппа Ковалева было уже 19 зарубок, 19 подорванных эшелонов противника с живой силой и техникой! Он подбил 30 автомашин, подрывал мосты, уничтожал склады боеприпасов. Да всего не перечтешь! За эти заслуги в феврале 1944 года подпольный райком партии и командование бригады представили Филиппа Ивановича Ковалева к награде и присвоению звания Героя Советского Союза. А через месяц он погиб. Не дожил юный герой до победы, не обнял березки у родного дома.