Он остановил смертоносную пляску меча. Стоял и смотрел, окутанный непроницаемым коконом. Ничего не страшно было Краснобару.

– Мы не враги! – выкрикнул я.

Ледяная сетка сжалась под черепом.

Да уж, тут не до личных симпатий или антипатий – странная судьба, навязанная мне Мегалоном, ведет меня дальше. Но все-таки я надеялся на мирное разрешение конфликта. Сам не знаю толком, на какое именно: что Краснобар осознает вину, отдаст вайранскую царевну и суициднет? Что он признает за собой порочащие честь поступки и совершит харакири? Что все это закончится, я проснусь в родной Москве и отправлюсь на поиски Ярины – такой славной, но уже настоящей…

– Ты пришел в мой мир. – Мне послышался акцент в речи Краснобара. – Ты явился в мой город. Ты хотел убить меня. Ты устроил беспорядки в тюрьме. Ты погубил моих людей. Мы – враги.

– Слушай, ты же обычный американец, simply American, low-abiding citizen [6] . Мы не можем убивать друг друга просто так. Это – игра! Мне нужно только освободить царевну! Вайранскую телку, ты ее похитил. Нужно, иначе я умру. Реально. По-настоящему. Помоги мне, мы же люди.

– Russian scam! [7] Это – не игра! Ты не знаешь, во что ввязался. Ты прешь наобум. Ты рушишь мои планы. А теперь ты умрешь.

Ха!

Меня воспитали в ненависти и недоверии к американцам. Я мог долго, очень долго пытаться уболтать его, но, если не получалось, убил бы шпиона без зазрения совести даже в реале.

А уж в игре…

Шар с «Проклятьем Сарда» удобно лег в ладонь.

Я не учел двух вещей: девичей страсти к мелодраматизму и самоотверженной любви Ярины.

Заметив, что диалог приостановился, а я не спешу атаковать, отчаявшись достать Краснобара стрелами, она решила, что сейчас меня убьют. Собственно, для того были все основания: обозвав меня швалью, Краснобар крутанул свою саблю и двинулся в неспешную, но, несомненно, эффективную атаку.

Ярина оттолкнула меня (откуда только силы взялись?) и кинулась к Краснобару.

На ее приближение не сработала магическая сфера: девушка была практически без оружия, ни из чего не целилась и ничем не резала. Она просто, сделав классическую «разножку», вплотную подскочила к великану, зашагнула так, чтобы оказаться сбоку, ухватила за плечо и затылок и натянула на поднятое колено. Удар пришелся аккурат в солнечное сплетение Краснобара, защищенное доспехом.

Взрыкнул дракотигр. Ощерился.

Черт!!!

Я одновременно пытался следить за Яриной, за Илаем, соображать, что делать, и тут еще эта тварь. Честно говоря, не представляю, какой ассоциативный ряд заставил меня вспомнить об отравленном языке болотной волчицы. Наверное, мохнатая морда пета Краснобара… В общем, я вытащил осклизлый язык и швырнул пету.

Сработали инстинкты: клыки щелкнули, дракотигр захватил добычу.

Тут же затряс башкой, осев на задние лапы, чихнул, взвыл. По телу его прошла судорога, пет упал, забился в конвульсиях.

Ярина тем временем перехватила руку соперника, прижала ее к груди так, что локоть приходился вверх, и повернулась, закручивая Краснобара, заставляя его потерять равновесие…

Это было красиво.

Хрупкая девушка почти справилась с великаном, почти уложила его на пол, еще немного – и он попросил бы пощады…

Ярина снова попыталась достать Краснобара коленом. Видимо, ослабила хватку или сделала неправильное движение – нельзя тянуть на себя, нужно идти за соперником, – и великан освободился.

Сабля взметнулась вверх и опустилась на тонкую девичью шею.

Фонтан крови ударил в невидимый потолок.

И только потом, через бесконечность секунд, разжались пальцы Ярины на руке Краснобара.

Я успел еще увидеть его самодовольную улыбку – и мир остановился, прекратил свое движение.

Вселенная – то, чем мы живем. Нет для человеческого мозга абстрактной бесконечности. Нет абсолютно плохих и абсолютно хороших. Нет злых и добрых. Пока нет с чем сравнивать, не существует бесконечности, нет быстрого и медленного… А сравниваем мы с тем, что нам дорого.

И, только утратив человека, понимаем насколько.

Насколько зависели. Мы сами, наша система координат. Насколько любили. Насколько себя понимали – через него.

Ярины не стало.

Быстро, глупо, кроваво.

Тело Ярины упало. А рядом с ним упала ее голова. Широко открытые глаза, удивленный рот, поднятые брови. Немного чересчур круглые щеки, слишком наивное лицо – да, не стандарт красоты, но родное, любимое.

Я смотрел в усмешку Краснобара, как смотрят в зеркало. Не кривое – всего лишь правдивое.