Тело раненого становится хрустальным. Воздействие необратимое. Радиус воздействия – 5 метров.

Главное – не попасть под удар. Когда Виана рассказывала мне про это оружие, она упомянула, что темные маги любят украшать дома стеклянными скульптурами. Теперь Виана – сама скульптура. Нет, она не успела стать мне другом или возлюбленной, но она помогла и пожертвовала собой, чтобы спасти меня.

Я вытащил первую иглу, размахнулся и швырнул за спины врагов.

На взрыв не похоже – скорее похоже на внезапный визит Снежной королевы: будто изморозью схватился воздух. Несколько противников застыли в причудливых позах. Тела действительно были будто стеклянными.

Я вынул вторую иглу. Оглянулся. Хатбор пробивался к Излучателю, а с другой стороны Илай схватился с Анубисом.

Ох, поляжем мы здесь. Все поляжем…

Анубис огласил зал шакальим воем и вытащил из-за спины пламенеющий фламберг – здоровенную такую дуру с волнистым клинком в полтора человеческих роста, да еще и объятую языками пламени. Для нормального человека – громадный меч, оружие всадника против пехотинца.

Для шакальеголовой твари – быстрый и маневренный ковыряльник, да еще и с дополнительным дамаджем в виде огня.

Держись, Илай. Ничем не могу тебе помочь пока что.

Третья игла – и новая порция изысканных скульптур.

Я быстро глянул в сторону Илая – и застыл, открыв рот.

В руке у него был флэшбэнг, он же – светошумовая граната. Лучший друг ниндзя.

Илай выдернул чеку, услышал шипение запала, досчитал до трех – и швырнул девайс в Анубиса. Главное было – зажмуриться и открыть рот, дабы уровнять давление воздуха в носоглотке и снаружи черепной коробки.

Бабахнуло знатно! Анубис, ослепленный и оглушенный, махнул мечом наобум – и едва не рассек Илая на двух маленьких илайчиков. Благо, ассасин успел сгруппироваться и уйти в кувырок, пропуская пламенеющее лезвие в двух дюймах от своей драгоценной тушки (языки пламени опалили ему ребра).

А дальше все зависело от проворности ассасина, заблаговременно прокачанной за годы игр. Фламберг, как и любое игровое оружие, обладал инерцией. Замах и промах – вот два окна возможностей для контратаки. В данном случае – промах.

Илай метнулся вперед, сжался в упругий мячик – и, распрямляясь, воткнул кинжал прямо в набедренную повязку Анубиса, туда, где, согласно всем законам анатомии, располагались детородные органы шакальеголового бога.

Бог он или не бог – на укол в мошонку отреагировал аки нормальный самец, то бишь взвыл и скрючился, подставляя голову под меч.

Однако тут Илая ожидала досадная незадача: верный меч, рубанув по шакальей голове, срикошетил, будто от камня. Ассасин сумел воспользоваться энергией отдачи, чтобы перенаправить клинок пониже – к коленям бога.

Чашечки выдержали, словно были отлиты из титана (от удара клинком по божественным коленям аж искры полетели), а вот сухожилия лопнули, точно натянутые струны или, если учесть масштабы, скорее, как корабельные канаты.

И Анубис, едва не лишенный мужского достоинства, рухнул на колени, утратив равновесие. Из шакальей пасти донеслось утробное стенание. Запрокинув вытянутую звериную морду, Анубис завыл – и Илай не упустил такой шанс.

Кадык бога, так заманчиво вибрирующий при вое, не выдержал соприкосновения с остро заточенной сталью. Какой бы спелл ни наложил Анубис на свой скелет, на хрящи и кожу тот не действовал: перстевидный хрящ и трахея, рассеченные мечом Илая, открылись, точно раковина-жемчужница под ножом ныряльщика, орошая окрестность фонтаном ярко-алой крови.

Вой Анубиса перешел в хрип, потом – в бульканье, потом окончательно стих. Фигура бога, замерев на какое-то время, пошатнулась и завалилась набок. Погаснувший фламберг выпал из ослабевшей длани. Бог-шакал, создатель миров, убийца тела Илая, прекратил бытие свое.

Илай опустил меч и улыбнулся мне.

Со смертью Анубиса мир не рухнул и зомби не прекратили атаку. Обидно будет, если они возьмут нас числом.

– Излучатель! – крикнул Илай. – Сдержи их!

Легко сказать – сдержи.

Хрустальная смерть всем хороша, но не подставляться же под действие самому!

Первым до меня добрался зомби-орк – зеленая кожа в язвах и гнойниках, подернутые пеленой глаза смотрят в одну точку. Я рубанул мечом наотмашь, рассекая горло, аорту и позвоночник. Орк забулькал, сделал еще пару шагов – и рухнул, утратив коммуникацию между мозгом и телом.

Следующими оказались пара эльфов-близнецов. Пошатываясь и едва не падая, истощенные остроухие ребята попытались взять меня в клещи, но оказались слишком медлительны для этого. Первого я рубанул под коленки, отсекая лодыжки от тела, и пока безногое тело, урча и булькая, пыталось ползти, отоварил второго ударом сверху вниз – черепушка лопнула, как перезрелый арбуз. Первого, обезноженного, я добил колющим ударом в темечко, разрушив мозжечок. Ничего личного, ребята. Разрушив излучатель, я попытаюсь спасти остальных, но не ценой же собственной жизни.