— Дальше, — Сокольский постучал карандашом по графину. — Абдрашитов, слушаешь? Прекращаешь подземные на юге первой шахты. Переводишь буровиков на север сто шестьдесят второго горизонта. Место и направление тоже укажет Юрий Петрович.

Начальник бурцеха совсем уж бестолково замигал, с силой потер лоб ладонью. Сокольский улыбнулся, но тут же стал серьезным.

— Дудин! — вдруг окликнул он. — Ты где прячешься?

— Слушаю, Василий Ефимович, — улыбающееся лицо Юрия Петровича выражало внимание и готовность все немедленно исполнить.

— Как мы и договорились, завтра же вы разработаете обоснование проходки скважин: и поверхностных, и подземных. За основу можете взять этот документ, — Сокольский приподнял над столом папку с дипломным проектом Шахова. — Изучите внимательно, здесь вы найдете много интересного, — подчеркнул, заметив, что лицо у Дудина стало кислым. — Завтра же — записывайте, записывайте — пришлете ко мне Ольгу Владимировну. У вас ведь она северным участком занимается?

Дудин нехотя кивнул, черкнул что-то в блокноте.

— С завтрашнего дня передадите в помощь ей Рогачева, — размеренно продолжал Сокольский. — Он человек старательный и добросовестный. Через месяц я потребую от вас черновой подсчет запасов по северу.

— Через месяц? — Дудин резко вскинул голову. — Это нереально!

— Почему? — подчеркнуто изумился Василий Ефимович. — Ведь чем-то северная группа занималась все это время? Пусть оформят результаты работы — вот и все. Или результатов нету?

— Вы же знаете мнение геологов о севере, — Дудин заерзал.

— Знаю, — Сокольский насмешливо глядел на него. — Так вот: через неделю у меня должна быть докладная записка по северному участку, в которой вы обоснуете перспективность его. — Юрий Петрович волком посмотрел на главного геолога, но промолчал. — Геофонды завтра к обеду подберут вам материалы. Я приказал Тамаре Александровне. Если не успеете составить сами, можете перепечатать отсюда вводную часть, — Василий Ефимович постучал ногтем по папке Шахова. Дудин покраснел, даже бритая голова его налилась краской. — Только уберите всю литературщину, всю патетику… Передайте, пожалуйста, Юрию Петровичу.

Дудин сложил на груди коротенькие полные руки. На папку, которую положили рядом с ним, и не посмотрел.

— Я читал это… произведение, — сказал сквозь зубы.

— Ничего, прочтите еще, полезно, — Василий Ефимович, опустив глаза, отмечал что-то карандашом в своих записях. — Я постараюсь поговорить с Твердышевым. Попробуем привлечь его, он много занимался севером.

— К чему пороть горячку? Во имя чего? — громко вздохнул Дудин.

Сокольский поверх очков взглянул на него:

— Во имя дела… — И повернулся к директору: — Завтра оформим эти распоряжения приказом. У вас есть еще что-нибудь по повестке?

— Нет, пожалуй, — директор откровенно обрадовался. — Вы свободны, товарищи. До свидания. Простите, что пришлось задержаться дольше, чем предполагалось… Разведчики недр, как видите, коррективы внесли.

Все заулыбались, расслабились, задвигали стульями. Потянулись к выходу, столпились у двери, стараясь поскорей покинуть кабинет.

Директор, большой, грузный, подошел к окну, распахнул его.

— Не возражаешь, а то дышать нечем. — Обернулся. — Ты кури, кури… Сейчас вытянет. — Провел ладонью по короткому седому ежику волос, задержал в раздумье руку. — Скажи, что значат все эти твои решения?

Подошел к столу. Сел, поворочался, устраиваясь поудобней.

— Я хотел все объяснить тебе до совещания, но ты уехал в райком, — Сокольский забросил руку за спинку стула, выгнул грудь, разгоняя усталость. — Спасибо, что не вмешивался, когда я, как маршал на маневрах, раскомандовался здесь.

— Ну, это твое дело, — директор перебирал бумаги на столе, складывал их, и лицо его с мешками под глазами было равнодушным. — Пока ты ворошил только свое ведомство, тебе за него и отвечать. Хотя, — он насмешливо взглянул на главного геолога, — приказ-то придется подписывать мне. Могут быть неприятности — новые участки разведки в титул не внесены. Хотелось бы знать, ради чего ты лезешь на скандал? — сцепил руки, поиграл большими пальцами.

— Титул, скважины, подземные на север — все это мелочи. Это я беру на себя, — лениво отозвался Сокольский. Оперся локтями на стол, посмотрел в упор на директора.