— Вы меня не поняли, — мягко перебил Сокольский и с укоризной посмотрел на нее. — Я сказал: все материалы! — Он выделил слово «все». — Мне нужны печатные, архивные и просто упоминания. Свяжитесь с геологоуправлением. Если они не смогут достать, пусть составят библиографию. Я приеду в город, сам все отыщу и ознакомлюсь на месте.

— Хорошо, — в голосе Тамары Александровны все еще звучала обида. — Можно идти?

Главный геолог кивнул. Когда она приблизилась к Наташе, лицо Тамары Александровны, слегка брюзгливое и чуть-чуть, чтобы это чувствовалось, но не бросалось в глаза, оскорбленное, разгладилось в полульстивой-полудружеской улыбке. Наташа на улыбку не откликнулась, потому что она предназначалась не молодому специалисту, а дочери главного геолога рудника. Серьезно и почти сердито сдвинув брови, смотрела дочь на отца.

— Я просил тебя не приходить по пустякам и не афишировать, что ты моя дочь, — раздраженно сказал Василий Ефимович, когда остался один на один с Наташей. Он отыскал среди бумаг какой-то листок и читал его.

— Я не афиширую. Я действительно по делу. — Наташа резко оттолкнулась от косяка, подошла к столу. — Меня хотят назначить геологом на первую шахту?

— Да, — Сокольский дочитал бумагу, бережно отложил ее, прижал ладонью. Приготовился слушать. — Так что же?

— И там всего одно место? — Наташа говорила беззаботным голосом, но смотрела требовательно.

— А ты что, хочешь получать две ставки? — шутливо удивился Василий Ефимович. Достал портсигар, открыл его, но, не вынув папиросу, опять взял прочитанный уже листок, прищурился, вглядываясь в него.

— Ты неуклюже шутишь, — поморщилась Наташа. — Я не хочу на первую.

— Почему? Отличное место, — Василий Ефимович, перечитывая бумагу, говорил машинально. На дочь не смотрел.

— Да, но оно уже занято… Шаховым.

Сокольский поднял глаза, с недоумением посмотрел на нее.

— Насколько я знаю, Шахов пробщик, — сказал медленно. — А место геолога предназначено для инженера. С дипломом.

— Но он же на днях защищается, — Наташа насторожилась.

— Когда защитится, тогда пусть обратится в отдел кадров, — Сокольский встал, собрал бумаги в стопку, постучал ею по столу, подравнивая. — Пока что диплом есть у тебя, а не у него.

— Куда же его направят после защиты? В кадрах мне сказали, что есть только одно вакантное место — на первой шахте, — голос девушки дрогнул, и Василий Ефимович, уловив это, мельком взглянул на нее. Увидев напряженное, с вымученной улыбкой лицо дочери, выпрямился.

— Возможно, — сказал твердо. — Им видней.

— Нет, — Наташа пробежала пальцами по волосам. — Я откажусь от места.

Василий Ефимович насмешливо смотрел на нее.

— Ты сама выпросила сюда направление, — твердо отчеканил он. — Я тебя отговаривал. Ты упрямилась. Настояла. Направление есть направление. Ты обязана отработать два года? Обязана. И поступила в распоряжение отдела кадров. Все? Все!

Он видел, что с каждым его словом глаза дочери расширяются и лицо ее становится испуганным. Рот Наташи приоткрылся, она стала похожа на ребенка, которого обманули.

Как же я людям в глаза глядеть буду? — растерянно спросила она. — Ведь это подло, непорядочно…

— Что подло? Что непорядочно? — Сокольский еле сдерживал раздражение. Обошел стол, хотел обнять дочь, но она уклонилась. — Я не пойму тебя. Ты приехала по направлению, получила назначение. Так?

— Ох как некрасиво получилось, — Наташа застонала, зажмурилась, покачала головой. — Нет, нет. Я поговорю в кадрах, докажу, что мне нельзя на первую шахту.

— Это твое дело, — голос Василия Ефимовича стал деловит. Он развернул на столе большой лист геологического плана. — У тебя все ко мне?

Наташа, опустив голову, молчала. Василий Ефимович досадливо поморщился, обнял дочь за плечи и, почувствовав, что девушка напряглась, одеревенела, прикрикнул сердито:

— Выкинь дурь из головы. Не ставь и меня, и себя в глупое положение.

В дверь постучали. Сокольский торопливо отдернул руку.

— Разрешите, Василий Ефимович? — в кабинете показался кругленький, плотненький, бритоголовый. — Вызывали?.. Здравствуйте, Наталья Васильевна. Осваиваетесь? — он заулыбался, и опять Наташа поняла, что улыбка предназначается дочери главного геолога, так как и этого человека она не знала, хотя конечно же встречала его и в детстве, и позже.

— Вот что, Юрий Петрович. Нам с вами надо обдумать, где удобней проходить глубокую в районе Марковской горки, — Василий Ефимович склонился над столом, постучал карандашом по плану.

Юрий Петрович изобразил всем видом своим величайшее изумление.

— Кроме того, — продолжал Сокольский, — давайте-ка прикинем, как бы получше забурить подземные на север. Хорошо бы вот здесь. — Поднял голову, увидел Наташу. — У тебя еще есть вопросы, Наталья?

— Нет. Больше вопросов нету, — Наташа выдержала взгляд отца. — До свидания, Юрий Петрович.