— Кто говорит? Я говорю. Лет через десять здесь будет город. Есть же другие шахтерские города: Донецк, Караганда, Карпинск…

— Там уголь, — презрительно отмахнулся старик Бахтин, — а у нас совсем другое… Иссяк запас? Иссяк! Сколь шахт-то закрыли, а?

— Вот, вот, — поддержал его щупленький старикашка. Он елозил на стуле, порываясь встрять в разговор. — Деды, отцы тут робили, а теперь тю-тю. Снимайся с места, гуляй… У меня почти все соседи уехали!

— Вернутся, — зевнув, пообещал Андрей. — И новые понаедут, — потянулся, — в наш будущий город Катерининск — Катериноград!

Максим, подогреваемый почти влюбленным взглядом Марии и вежливой улыбкой Наташи, зажмурился, раскинул руки и выдохнул-выкрикнул:

— А теперь — танцы! Полный вперед, шеф! Музыку — на всю катушку!

Николай, развернувшись, ткнул пальцем в клавиш транзисторного магнитофона. Заныли, застонали электрогитары. И лицо Марии стало каменным.

— Ну уж нет! — решительно заявила она. — Давайте-ка с танцами на двор. Славика разбудите. — Схватила магнитофон, сунула мужу. — Понял?

Максим — рука кренделем, на лице улыбка — повернулся к Наташе:

— Разрешите пригласить на тур вальса?

Девушка жалобно и просительно взглянула на Андрея, но тот уже пробирался к хозяйке дома. Склонил голову, щелкнул каблуками. Мария прыснула в ладонь, ткнула шутливо Шахова в грудь, но под ручку его взяла, поплыла рядом к выходу.

На двор уже опустились прозрачные светлые сумерки, которые бывают, когда солнце село, день кончился, но вечер еще не наступил, земля еще не приготовилась к ночи. Ревел магнитофон, певец рокотал что-то непонятное, но мужественное и ритмичное, кудахтали в сарае встревоженные куры, бесился от радости, путался под ногами лохматый, состоящий, казалось, из свалявшейся шерсти и восторженного лая, соседский Бобик; ворковал что-то Наташе Максим, девушка фыркала, поджимала губы, но иногда не могла сдержаться, улыбалась, отвернув голову; отплясывали, подняв тонкое облачко пыли, шахтеры, их жены, подруги, друзья и приятели родителей Николая и Марии — гуляй, народ, у бригадира Бахтина сын родился! Танцевали по-разному, в зависимости от возраста и темперамента, — молодые модничали, изгибались, поводили руки ми, усердствовали с серьезными лицами; те, что постарше, выделывали коленца, прихлопывали и притопывали, ухали и ахали, мужики пускались вприсядку, женщины и взвизгивали, а Клавка — «тонкая рябина» — взмахнула платочком и, перебирая ногами, поводя плечами, остановилась перед кудрявым парнем, который, уронив голову на аккордеон, терзал его, пытаясь подыграть магнитофону, да как закричит вдруг пронзительно и не в лад:

Музыка оборвалась, и сразу же, без перерыва, из магнитофона полилось что-то томное, южноамериканское, медленное и тягучее.

— Продолжим? — Максим галантно склонил голову.

— Нет, нет… Простите, я устала, — Наташа виновато и одновременно облегченно посмотрела на партнера. — И голова кружится.

— Тысяча извинений, — Максим осторожно взял девушку под локоток, подвел ее к Шахову. — Спасибо за танец.

Андрей, улыбаясь, смотрел вслед Марии, которая — «Как там Славка? Ревет небось!» — пробиралась среди отплясывающих пар к дому.

— Слушай, Шахов, — безразличным голосом обратилась Наташа, когда Максим, нарасшаркивавшись, наприжимав руку к сердцу, наизвинявшись, отошел и затерялся среди танцующих. — Я тебя замучила просьбами, но выполни еще одну, будь другом… Проводи меня домой.

— О чем речь! Я тебя привел, я тебя и уведу. А что случилось? — Андрей насторожился. — Тебе что-то здесь не понравилось?

— Да нет… — Наташа поморщилась. — Максим напрашивается в провожатые, а мне этого не хочется, — сдвинула брови, покусала губу. — Очень уж он напористый. Я боюсь таких… Уйдем по-английски? Я устала.

— Нет, так не годится. Обидятся. — Андрей, подзывая, помахал рукой Алексею, который старательно притопывал около подбоченившейся Клавки. — Пойду от нашего имени попрощаюсь с хозяевами. Мы уходим. Побудь здесь, — приказал Алексею, когда тот степенно подошел.

Как только Шахов скрылся в дверях дома, из-за танцующих вывернул Максим. Скользнул к Наташе, протянул ей два пунцовых тюльпана.

— Ой, — девушка растерялась, — прелесть какая! Откуда это? — Приняла цветы, поблагодарила радостно-удивленным взглядом: — Спасибо.

— Для вас, фея, — Максим закатил глаза. — Для вас я готов…

— Не говорите, не говорите ничего, — возмущенно перебила Наташа. — Вы все только испортите словами.

Алексей мрачно смотрел на цветы. Насупился, кашлянул, хмыкнул.