– Никак не можем договориться, – признался Коравье. – Сегодня даже немного поспорили. Росмунта говорит: хорошо бы сына назвать по-русски, например, дать имя, которое носит тракторист, подаривший нам жестянки со сладким молоком и другой едой.

– Хорошая мысль, – одобрил Праву. – Чукчи давно носят русские имена. Вот меня, скажем, зовут Николай, лечащую женщину – Наташей, а большого начальника-чукчу, который с тобой разговаривал, – Иван.

– Но мне он назвался настоящим именем – Ринтытегин, – возразил Коравье.

– Это у него главное имя, – пояснил Праву. – А добавочное имя – Иван.

Коравье призадумался.

– А нельзя ли сделать так: пусть сыну дадут какое-нибудь русское имя, а главным будет чукотское?

– Так и получится, – сказал Праву. – Главным именем будет твое имя – Коравье, а добавочное, какое вы захотите.

Коравье соскочил с дров и подбежал к дому.

– Росмунт! Росмунт! – позвал он.

Росмунта появилась в дверях, и Праву едва узнал ее в цветном платье Наташи. Росмунта застеснялась под удивленным взглядом Праву и сбросила косу, уложенную на голове, за спину.

– Знаешь, как зовут нашего сына? – встретил ее вопросом Коравье и, не дав раскрыть рта, объявил: – Коравье!

Росмунта рассмеялась.

– По новому обычаю, по которому живут наши соплеменники, можно давать человеку добавочное имя, а главным – имя отца, – торжественно пояснил Коравье.

– Это правда? – не поверила Росмунта.

– Правда, – подтвердил Праву. – Можно даже иметь два добавочных имени. Вот, скажем, меня зовут Николай Павлович, а Ринтытегина Иван Иванович.

– Ну, это уж ни к чему, – сказал Коравье. – Зачем маленькому человеку столько имен? Потеряешь его еще среди них. Достаточно главного и добавочного.

– Какое же добавочное имя ты придумал сыну? – спросила Росмунта.

– Это твоя работа, – схитрил Коравье.

– Мне бы хотелось… – смущенно начала Росмунта.

– Я знаю, что вы хотите, – пришел ей на помощь Праву. – Вы хотите дать мальчику имя тракториста?

Росмунта кивнула.

– Его зовут Мирон… Правда, хорошее имя? Потом запишем вашего сына в книгу и дадим бумагу…

– Нет! – резко перебил Коравье. – Никакой бумаги нам не надо! Нам нравится такое лицо у сына, и другого ему не хотим!

Праву прикусил язык. Что-то скрывалось за этим резким отказом, и он решил не настаивать.

– Хорошо, – сказал он. – Никакой бумаги делать не будем.

Ринтытегин придумывал Коравье настоящую работу, чтобы парень мог получать зарплату, но все не мог подыскать должности.

– Хорошо бы отослать его в тундру, – сказала Елизавета Андреевна, рассчитывая, что в привычной обстановке, возле оленьего стада, ему будет лучше. Но Праву возразил, и все согласились, что Коравье может стать большой подмогой в завоевании стойбища Локэ. Праву готовился в ближайшие дни съездить туда на тракторе и поговорить о школе и врачебной помощи. Он стал уговаривать Коравье поехать вместе.

– Поедем на тракторе, – соблазнял Праву. – Ты летал на вертолете, а на тракторе еще не ездил.

– Куда угодно с тобой поеду, но только не туда, – отрезал Коравье. – Меня выгнали, грозили смертью сыну. Нет, не поеду.

Наконец представился случай расспросить Коравье.

– Скажи, а что там у вас случилось? Почему они изгнали тебя?

Коравье рассказал все. И о том, как его уговаривали заменить мудрейшего. И о возвращении шаманской силы к дряхлому Эльгару. И о том, как разгневались на Коравье старейшины.

– Люди стали задумываться о своей жизни, а спросить о многих вещах не у кого. Арэнкав и Мивит даже вдвоем не могут заменить одного покойного Локэ… Что будет со стойбищем? Трудно придется им, – заключил свой рассказ Коравье.

– Жаль, – сказал Праву. – Мне хотелось, чтобы ты помог твоим землякам.

– Разве они захотели помочь мне? – возразил Коравье.

Договориться с ним не было никакой возможности.

Охотников ехать вместе с Праву оказалось больше чем достаточно, и он выбрал Наташу Вээмнэу и Сергея Володькина.

Трактор должен был повести Мирон Стрелков. Он уже знал о своем тезке и даже сделал подарок: сварил в мастерской комбината из обрезков стальных труб детскую коляску.

Получая подарок, Коравье, желая сказать приятное человеку, давшему сыну свое имя, пообещал:

– Мирон Коравье, когда вырастет, тоже будет трактористом.

– Ты и сам можешь стать трактористом, – заметил Праву.

Коравье укоризненно посмотрел на него: зачем неуместно шутить, но промолчал.

К трактору прицепили небольшой балок-домик на полозьях, подбитых листовым железом. Полозья легко скользили по мокрой тундре, разрезая кочки.