Шрифт:
Он решил взглянуть на покойных еще раз. Взял лампу и пошел в тусклом свете керосина, стараясь не задевать полки.
4
На полпути Кузов услышал низкий протяжный гул, идущий будто из-под земли. Внутри у Сергея всё съежилось. Гул внезапно прекратился. Кузов прислушался. Этот звук казался тревожным, он был похож на начало землетрясения. Именно с такого звука начинались землетрясения в Туркмении, где Сергей служил в армии… Но здесь же не Туркмения! Что-то ему не доводилось слышать, чтобы в Тамбовской области трясло. Бывало, что земля содрогалась при взлете реактивных истребителей с военного аэродрома, но это был совсем другой звук…
Кузов еще постоял, прислушиваясь. Гул не повторился.
– Ну и хрен с ним, – он не любил долго думать над тем, чему нет объяснений, и пошел дальше.
Подошел к столу, сбросил простыню, поднес поближе лампу и нагнулся. В колеблющемся свете он увидел прекрасную белую кожу на молодом лице красавицы. Раиса Павловна показалась Кузову еще прекраснее, чем в прошлый раз, и он опять почувствовал, как спереди у него всё оттопыривается.
Кузов поставил лампу на стол и почесал яйца. Он начал понимать извращенцев, которые залазили на трупов… Она была такая… Ох… Он ничего не мог поделать… Один раз – не некрофил… Рука сама потянулась к ремню… Рука дрожала от возбуждения и внутренней борьбы… Внутри Кузова шла борьба между звериным инстинктом бессознательного и этическими нормами человеческого общежития… Человеческое общежитие не допускало сношений с трупами… А звериным инстинктам всё равно… Брюки упали к ногам… Сергей снял ботинки, наступая одним на другой… Брюки мешали этому… Нужно было сначала ботинки снять… Путаясь в штанинах, Кузов скинул с себя всё… Наступил носками на холодный кафельный пол… Она прекрасна… Он остановился перед столом… Надувшийся конец покачивался, как дирижабль в небе Ленинграда… Он занес ногу над столом, чтобы лечь на Раису Павловну…
И тут она распахнула глаза и схватила Кузова за конец…
Сергей отскочил назад, но женщина так крепко держала его, что отскочить особенно не удалось.
– Куда ты, красавчик?! – спросила она низким грудным голосом.
Кузов почему-то не испугался… Почему-то ему показалось вполне естественным такое поведение… Он вспомнил про летаргический сон, когда люди просыпаются в моргах и гробах…
– Так ты живая? – спросил он сиплым голосом.
– Ну… если тебе так больше нравится, я могу притвориться мертвой…
– Нет… не надо…
– Тогда залезай ко мне на стол, – женщина подергала Сергею.
– Лезу… – Кузов схватился руками за две металлические ручки по краю стола, уперся пяткой в крышку и подтянулся.
Он лег на нее и почувствовал, что женщина слишком холодная для ожившей. Но тоже не очень удивился.
– Замерзла? – спросил он.
– Ага…
– Я тебя сейчас согрею…
– Давай, согрей меня, красавчик… – женщина раздвинула ноги и задала Кузову нужный курс.
Кузов, как ледокол «Ленин», начал раздвигать ледяные покровы…
Как ледокол «Ленин» Буравя Арктики льдины Руками держал колени И в целом ноги любимой И в заиндевевшем проходе Темном холодном и узком Застрял его пароходец, Горячий красный «Челюскин» Хотел пополам разрезать Покров ледяного плена На Северный Полюс полез я Скажите какого хрена?..Кузов услышал, что на соседнем столе что-то зашуршало. Он посмотрел вбок и увидел, как покойный муж откинул простыню, повернул голову в их сторону и открыл глаза.
– Вы что же это делаете?! – заревел он на весь морг. – Ничего себе! Воспользовались положением?!
Кузов растерялся и замер.
– Извините, – сказал он робко, – я думал, что вы это… того уже… А вы, оказывается, нет… – Совершенно идиотское положение. Он лежит голый на чужой жене в присутствии ее внезапно ожившего мужа. К тому же любовница под ним никак не согревается, а наоборот, становилась всё холоднее и холоднее. И теперь, когда Кузов замер, он почувствовал, как будто голый лежит на сугробе с воткнутым в снег концом. От холода и неприятностей Кузов задрожал. – Всё-всё-всё… Уже слезаю… Извините, если что… Бес попутал… – Он перекинул свою правую ногу через левую ногу женщины и хотел спуститься вниз, но женщина обхватила его своими ногами, и Кузов оказался в мышеловке. – Пусти, дура… Муж же ожил!..
Раиса Павловна засмеялась глухим смехом, от которого Кузову стало нехорошо.
– Подумаешь, муж ожил! – вскрикнула она. – Пусть себе кого-нибудь с полки достанет и пользуется на здоровье!
– Ах, так! – закричал муж. – Так я и поступлю, раз ты, Раиса…
Муж спрыгнул со стола, подошел к полке и за ногу стащил с нее голую восьмидесятилетнюю старуху Карпову.
– Вот эта подойдет! А ты, Раиска, смотри и ревнуй!
Он затащил старуху на стол и лег сверху.
– Видишь, – сказала Раиса Кузову, – муж успокоился. Давай, сладкий, грей меня дальше.
У Кузова в голове всё перемешалось. До него дошло, что происходит что-то абсурдное. Полная какая-то чепуха! А что будет, если вдруг кто-то придет и увидит?!. Мама родная!
Ему стало страшно. Он не мог себе представить, чем это закончится.
– Пусти, – выдавил он. – Я больше не хочу…
– Я тебе уже не нравлюсь? – женщина сжала Кузова ногами и руками так, что у него перехватило дыхание. – Я разонравилась тебе, красавчик?