Георгий Адамович стоял на крыше сарая и ждал излучения, которое должно было вот-вот начаться. В одной руке он держал ломоть гигантского огурца, разрезанный на манер арбуза (кружок, а потом – еще пополам). Рядом стояла Раиса. Во сне у Раисы были длинные зубы, которыми она перекусывала электропровода для того, чтобы во всем Бубне погас свет, мешающий наблюдать излучение.

– Вот так зубы у тебя выросли! – Георгий Адамович сплюнул вниз огуречные семечки.

– Ты на себя посмотри! – огрызнулась Раиса. – Ты смахиваешь на выдру!

Георгий Адамович потрогал рот. Зубы у него были не меньше.

– Ого! – сказал он. – Перебор. Нужно нам, Раиса, поменьше принимать эликсира.

– Поздно пить Боржом! Назад дороги нет!

Дегенгард посмотрел на небо. По небу побежали помехи.

– Смотри, Раиса! Начинается! – крикнул он.

Сквозь оглушительный треск Дегенгарды услышали громоподобный голос:

– ЧАС ИЗЛУЧЕНИЯ БЛИЗОК! НО НЕ ВСЁ ЕЩЕ ГОТОВО! ТОТ, КОГО ВЫ ИСПУГАЛИСЬ, – ЭМИССАР ЗВЕЗДЫ РЭДМАХ, ПОСЛАННЫЙ, ЧТОБЫ РУКОВОДИТЬ ВАМИ! НЕ БОЙТЕСЬ ЕГО, ОН ПРИВЕДЕТ ВАС В ЦАРСТВО КРАСОТЫ И ВЫСШЕЙ ИНТЕЛЛИГЕНТНОСТИ!

– Как он громко говорит, – Раиса хлопала себя по ушам. Вау-вау – раздавалось у нее в голове.

– Бог должен говорить громко,– ответил Георгий Адамович,– чтобы его было слышно за тысячу километров…

Георгий Адамович сел на кровати и посмотрел на Раису. Раиса лежала с открытыми глазами, уставившись в потолок.

Дегенгард только раскрыл рот, чтобы рассказать жене сон, как вдруг она сказала:

– Я, кажется, знаю, что ты мне собираешься сказать.

Георгий Адамович замер.

– Мы с тобой видели один и тот же сон, – сказала Раиса.

– Откуда ты знаешь?!

– Ты и сам этознаешь…

Георгий Адамович сначала вздрогнул, а потом опустил подбородок на грудь. В наступившей внутренней тишине он спросил у себя – Знает ли он Это?– и понял, что знает.

– Мы теперь не такие, как раньше, – сказала Раиса.

– Да…

– Теперь нам не нужно говорить слова, чтобы понимать друг друга…

– Да…

– О чем я сейчас подумала?

– Ты хочешь зажарить на завтрак яичницу из четырех яиц… с луком… и петрушкой…

– Да… А теперь я скажу, о чем ты подумал…

– Скажи…

– О культуре… Ты думаешь, что после излучения с культурой будет всё в порядке…

– Да… – Георгий Адамович вспомнил про призрака. Раиса посмотрела на него и кивнула:

– Да…

– Как ты считаешь, – Георгий Адамович еще не привык к тому, что можно не говорить, – эмиссар это существо или эманация?

– Что такое эманация?

– Дух.

– Я не знаю… Но он меня пугает…

– Ерунда… Это же посланник излучения. А излучение – добрая сила. Нечего бояться посланника добрых сил…

Раиса пожала плечами:

– Все равно… Что-то меня пугает.

Внезапным порывом ветра нагнуло дерево за окном. Задрожали стекла. Раиса съежилась под одеялом и прижалась к Георгию Адамовичу. Георгий Адамович приобнял жену, погладил ее по голове и повторил:

– Ерунда… Нечего бояться… Мы с тобой за всю планету стараемся… Уже одно это должно вселять в нас необходимую смелость и отвагу… – но прозвучало это не так чтобы очень убедительно. Дегенгард почувствовал и добавил: – Хочу есть… Пожарь яичницу…

Яичницу из четырех яиц пришлось жарить в четыре захода, потому что не хватало сковородки. Курицы, которым в пищу добавляли эликсир молодости,несли яйца размером с голову младенца. Нормальным людям одного яйца хватило бы позарез, но обновленные организмы Дегенгардов требовали пищи. Пища являлась строительным материалом новых биологических чудес…

Взошла полная луна. Где-то в деревне завыла собака, как бы почуявшая неладное. Завыла еще одна. За ней третья. Георгий Адамович вздрогнул и поднял сердитое лицо. Он не любил, когда воют собаки. Он не любил это так же, как не любил, когда в Москве под окном завывала сигнализация чьей-нибудь машины. Стоило одной собаке или машине завыть, как к ней присоединялись другие – цепная реакция. Остановить ее невозможно. Звук разбегался, как горящий тополиный пух, вырывающийся из-под ног во все стороны и охватывающий всё большие территории.