То, что вначале представлялось Собеско небольшой тайной операцией, вылилось в итоге в предприятие, сравнимое по своим масштабам с Ламинским десантом. Еще во Фраувенге он обнаружил, что к их команде, прибывшей на "Буревестнике", добавляются еще, по меньшей мере, два десятка человек. Большинство из них были солдаты - подчиненные Фелучиса. Как выяснилось, служил он как раз во Фраувенге, просто перед самой войной по какой-то служебной надобности выехал в Галану, а оттуда попал на север.

Помимо военных, в их группу были включены и гражданские специалисты. Один из них был аналитиком, коллегой Лотара Негелиса, второй - военным метеорологом, еще двое - учеными. Первый из них - некий очень засекреченный эксперт по радиосвязи - прибыл на борт подводной лодки с двумя кофрами с каким-то таинственным оборудованием, частично уже расставленным в укромных местах неподалеку от границы зоны безопасности базы пришельцев. Второй - кудрявый весельчак, ровесник Собеско, отрекомендовался адъюнктом кафедры структуральной лингвистики Фраувенгского института иностранных языков. Он сразу же покорил Кена свободным знанием гранидского (и еще доброй дюжины языков) и какой-то легкостью в общении. Из всех членов команды Собеско больше всего сошелся именно с ним.

От их штаб-квартиры - подземного бункера давно демонтированной довоенной батареи береговой обороны - до рыбацкого поселка было немногим более пятнадцати километров. Лодки проделывали этот путь за два часа. Уже начинало светать, когда они выбросились на берег в начале косы, отделявшей бухту от моря, недалеко от развалин рыбоконсервной фабрики. Там их уже встречала двойка наблюдателей, с их посильной помощью они вытянули лодки на берег и спрятали их в полуразрушенном сарае.

Дорога через поселок много времени не заняла, и вскоре они очутились в уже знакомом домике. Как понял Собеско, он привлек разведчиков удобно расположенным вторым выходом на огород, сразу за которым был лаз в широкую трубу с текущим по дну ручьем стоков.

Было еще совсем рано, и Негелис приказал всем не занятым в подготовке к визиту спать. Собеско, которого это распоряжение казалось в первую очередь, не стал спорить. Он устроился на узкой кушетке в одной из смежных комнат и таки неожиданно для себя заснул.

– Поднимайся, Кен!

Собеско открыл глаза. Казалось, и закрыл их всего на минуту, а гляди ж ты - уже утро в разгаре, и даже солнце, бьющее прямо в окно, начинает заметно припекать.

– Приводи себя в порядок, и будем экипироваться, - Негелис протянул Собеско руку, помогая встать с неудобного ложа.
– Полдень через полчаса. И у нас уже были гости.

– Кто?
– Собеско протер лицо холодной водой из фляжки.

– Летательная машина. Небольшая, похожая на позавчерашний катер. Покружилась, покружилась и улетела обратно. Сейчас вместо нее над нами болтается что-то мелкое, еле углядишь. Похоже, какой-то беспилотный аппарат.

– Не доверяют, - хмыкнул Собеско.

– Естественно. Как и мы - им.

– Подозрительно все это, - Собеско провел рукой по своей короткой шевелюре.
– Я Куоти, в принципе, верю. Раньше он нас никогда, вроде бы, не обманывал. Но это сотрудничество нелегальной организации со Службой Безопасности мне не нравится.

– Кен, ты просто плохо знаешь историю! Во все времена так было: никто не скажет, где заканчивается подполье и начинается тайная полиция. Думаешь, у нас до революции было как-то по-другому? И вообще, нас учили так: если где-то есть три группировки со своими интересами, любые две всегда могут договориться против третьей.

– Все равно, - Собеско упрямо покачал головой.
– Как-то не натурально это.

– Кен, вот ты же сам был в такой организации, верно? За что вы тогда боролись?

– Ну, я в эту кашу влез, в основном, из-за отца, - проворчал Собеско. Эти воспоминания были ему неприятны.
– Тогда же переворот все поддержали, уже достал донельзя этот бардак в парламенте! А потом вдруг начали ставить военных - обычных офицеров, да еще часто и тыловиков - на все гражданские посты в управлении. Был там, впрочем, может, еще и есть, такой маршал Чимбу, он это все и пропихивал. А наш командующий, маршал Станну, был все-таки военным, а не политиком. Государством управлять, к сожалению, у него не слишком получалось. В общем, наворотили - куда там тем прежним политикам! Мой отец попробовал поднять этот вопрос в столице, он тогда был вхож в Высший военный совет, так на него все набросились. Вылезли его недоброжелатели, их у отца всегда хватало, он никогда не молчал и за словом в карман не лез... В общем, уволили его из армии, награды отобрали, а через три дня - сердечный приступ... и все... Я тогда молодой был, нетерпеливый, вот и решил отомстить. Мы хотели арестовать Чимбу, выгнать проходимцев из Высшего совета, ликвидировать все перегибы... Не вышло...

– Вот, а если бы война? Или, скажем, попытка контрпереворота? Стали бы вы и тогда выступать против правительства?

– Нет! Конечно, нет! Но ты думаешь, у пришельцев...

– Не знаю. Но, если подполье объединилось с тайной полицией против военных, ставки там очень велики. И то, что твой Куоти и его друзья хотят помочь нам, это дело десятое, бонус к чему-то неизмеримо более важному. В общем, попробуем мы сегодня этого пришельца пощупать...

Вслед за Негелисом Собеско зашел в комнату, где они позавчера разговаривали с Куоти, и восхищенно покачал головой. Затрапезная комната в брошенном доме преобразилась. Стол был перенесен на середину и покрыт белой скатертью, к нему были приставлены три кресла в парчовых темно-красных с золотом чехлах. Перед каждым креслом стояли черные микрофоны на штативах, лежали красные кожаные папки с белыми бумажными листами и темно-серые стильные авторучки. Посреди стола были расставлены бутылки с питьевой водой и высокие стаканы из толстого голубоватого стекла. Кровать и табуретки исчезли, их заменил небольшой столик, за которым сидел солдат в парадной форме с большим блокнотом в руках. Пол был покрыт красной ковровой дорожкой. Все выглядело роскошно и очень солидно, словно на настоящих межгосударственных переговорах.

– Ну и парад!
– вырвалось у Собеско.

– Так надо. Понимаешь, Кен, из ваших отчетов у меня возникло впечатление, что пришельцы очень много внимания уделяют символам, статусу, ранжированию. Помнишь, ты писал, что у них даже гражданские чиновники имеют на одежде знаки различия. Позавчера все надо было обставить просто как встречу старых знакомых, а сегодня нам надо быть официальными и при параде. Пустить ему пыль в глаза, заставить нас уважать, пусть даже подсознательно.

– У каждого человека есть кнопка, - пробормотал Собеско.