Я быстро шла, почти бежала по коридору к классу химии, когда в моем кармане зазвонил мобильный телефон.

— Мам? — ответила я, не уменьшая скорости. — Я потом тебе перезво…

— Ни за что не угадаешь, на кого я вчера наткнулась. Линн Парнелл. Ты должна помнить Парнеллов. Мама Скотта.

Я глянула на время на экране телефона. Мне повезло — я все-таки поймала машину, которую вела абсолютная незнакомая мне женщина, ехавшая на занятия кикбоксингом, но я все еще опаздывала. Меньше двух минут до звонка.

— Мам! Занятия сейчас начнутся. Давай я перезвоню в обед?

— Вы со Скоттом так хорошо дружили.

В моей памяти забрезжили смутные воспоминания.

— Ага. Нам было пять, — сказала я. — Вроде он всегда псал в штаны?

— Мы вчера чудесно посидели с Линн. Она только что развелась, и они со Скоттом возвращаются в Колдуотер.

— Прекрасно. Я перезвоню тебе…

— Я пригласила их сегодня на ужин.

Я шла мимо кабинета директора, минутная стрелка на часах над дверью как раз перескочила на следующее деление — теперь она была ровно на 7.59. «Не вздумай звонить!» — заклинала я звонок. Еще чуть-чуть. Буквально совсем чуть-чуть…

— Сегодня не получится, мам. Мы с Патчем…

— Не глупи! — резко перебила мама. — Скотт один из твоих самых старых друзей. Вы с ним знакомы куда дольше Патча.

— Скотт заставлял меня есть мокриц. — В памяти всплыли новые подробности нашего общения.

— А ты никогда не заставляла его играть в Барби?

— Это совершенно другое!

— Сегодня в семь, — отчеканила мама тоном, исключающим любые возражения.

Я влетела в класс и буквально в последние секунды скользнула на металлический стул перед черным гранитным лабораторным столом в первом ряду. Столы были рассчитаны на двоих, и я скрестила пальцы, чтобы я оказалась в паре с кем-то, кто разбирался в химии лучше меня, что, откровенно говоря, было совсем несложно. По натуре я была скорее романтиком, чем реалистом, и всегда отдавала предпочтение интуиции перед логикой. А точные науки этого не любят.

В класс неторопливо вплыла Марси Миллар. Она была на каблуках, в джинсах и том самом топе от Banana Republic, который числился в моем списке желаний на новый школьный год: по моим подсчетам, ко Дню труда он уже должен был лежать на полке распродаж и тогда стал бы доступен моему бюджету. Я как раз мысленно вычеркивала топик из списка, когда Марси уселась на соседний стул.

— Что это у тебя с волосами? — осведомилась она. — Мусс кончился? Или терпение? — Она кривовато ухмыльнулась. — Или это оттого, что тебе пришлось пробежать шесть километров, чтобы не опоздать?

— Как насчет нашего договора? О том, чтобы не общаться друг с другом? — Я выразительно посмотрела на ее стул, потом на свой, давая понять, что полметра — этого явно недостаточно, чтобы не мешать друг другу.

— Мне от тебя кое-что нужно.

Я тихонько вздохнула, чтобы успокоиться. Мне стоило догадаться.

— Скажу честно, Марси, — начала я. — Мы обе знаем, что этот курс будет безумно сложным. Позволь оказать тебе услугу и предупредить, что точные науки мне не очень даются. Я записалась на этот курс в летней школе только потому, что слышала, что в этом семестре химия попроще. На самом деле ты не хочешь, чтобы я была твоим партнером. Это совсем не поможет тебе получить хорошую отметку.

— Разве похоже, что я села рядом с тобой из-за оценки? — Она сделала нетерпеливый жест рукой. — Ты нужна мне совсем по другой причине. На прошлой неделе я устроилась на работу.

Марси? На работу?!

Она усмехнулась, и я подумала, что, вероятно, мои мысли с легкостью читаются на моем лице.

— Я занимаюсь документацией в школьной администрации. Один из продавцов моего отца женат на секретарше из канцелярии. Никогда не помешает завести связи. Впрочем, откуда тебе об этом знать.

Я знала, что отец Марси в Колдуотере имел большое влияние. Честно сказать, его взносы в благотворительный фонд школы были настолько значительны, что он легко мог бы оказывать влияние на любого преподавателя в старших классах, но это было уж совсем нелепо.

— Так вот. Иногда личные дела учеников падают и раскрываются, и я невольно узнаю некоторые вещи о некоторых, — сказала Марси.

Ага, конечно.

— Например, я знаю, что ты все еще не пришла в себя после смерти своего отца и ходишь на консультации к школьному психологу. В сущности, я знаю все обо всех. Кроме Патча. На прошлой неделе я заметила, что его личное дело пустое. Я хочу знать, почему. Хочу знать, что он скрывает.

— Тебе-то какое дело?

— Он вчера стоял на парковке у моего дома и пялился в окно моей спальни.

Я моргнула.

— Патч стоял у твоего дома?

— Да, если только ты не знаешь еще кого-нибудь, кто ездит на «Джипе Коммандер», одевается в черное и безумно сексуален…

Я нахмурилась.

— Он сказал что-нибудь?

— Он увидел, что я смотрю из окна, и уехал. Вот я и думаю… Может, мне стоит подумать о запрете на приближение? Это вообще типично для него? Я знаю, что он себе на уме, но насколько именно?