— Ничего я не искала! — Я вытащила кепку Патча из заднего кармана и запустила в него. — И вот тебе твоя дурацкая кепка, кстати!

— Ты ходила туда за моей кепкой?

— Зря потеряла время, видимо!

Он надел кепку на голову.

— Ты собираешься прыгать?

Я взглядом измерила расстояние до земли, и мне показалось, что за это время она стала еще дальше от меня, метров на пять, не меньше. Не отвечая на вопрос, я спросила сама:

— Зачем ты мне звонил?

— Тебя нигде не было видно. Хотел убедиться, что ты в порядке.

Голос его звучал искренне, но я знала, что он отменный лжец.

— А вишневая кола?

— Предложение мира. Ты будешь прыгать или как?

Не видя альтернативы, я осторожно подошла к краю крыши. Мой желудок совершал головокружительные кульбиты.

— Если ты меня уронишь… — предупредила я.

Патч поднял руки. Крепко зажмурившись, я прыгнула. Почувствовала мгновение невесомости и оказалась в руках Патча, лицом к лицу с ним. Сердце у меня колотилось не только от страха высоты, но и от близости Патча. Он был такой теплый и близкий. Рядом с ним было так спокойно и безопасно. Мне хотелось вцепиться в его рубашку, зарыться лицом ему в шею и никогда не отпускать.

Патч убрал прядь моих волос за ухо.

— Хочешь вернуться на вечеринку? — спросил он негромко.

Я отрицательно покачала головой.

— Я отвезу тебя домой, — он кивнул в сторону джипа, все еще не выпуская меня из рук.

— Я приехала с Ви, — возразила я. — Она отвезет меня домой.

— Но Ви не заедет за китайской едой по дороге.

Китайская еда. Это означало, что Патч зайдет ко мне домой перекусить. Мамы дома нет, значит, мы будем совершенно одни…

Я почувствовала, как моя оборона слабеет. Может быть, мы в безопасности. Может, сейчас архангелов нет поблизости. А раз Патч не беспокоится, то почему, собственно, должна беспокоиться я? Это просто ужин. У меня сегодня был долгий трудный день в школе, потом я была в тренажерном зале. Я изрядно проголодалась. И идея об ужине с Патчем звучала просто замечательно. Что плохого может случиться из-за простого ужина? Люди все время ужинают вместе, и это ни к чему не приводит.

— Просто ужин! — сказала я, убеждая скорее не Патча, а саму себя.

Он отсалютовал мне как бойскаут, но его улыбка не предвещала ничего хорошего. Улыбка плохого мальчика. Порочная, соблазнительная улыбка парня, который целовался с Марси меньше двух дней назад… и который предлагал мне поужинать сегодня, скорее всего, надеясь, что ужин обязательно будет иметь продолжение. Он думал, что одной улыбки, растапливающей сердце, будет достаточно, чтобы стереть мою боль. Заставить меня забыть о том, что он целовался с Марси.

Внезапно меня что-то вырвало из этих размышлений, резко возвращая к реальности. Причем это что-то не имело никакого отношения ни к Патчу, ни к вечеринке — оно вообще ни к чему не имело отношения. Я вся покрылась гусиной кожей. Я смотрела на тени, мелькавшие на лужайке.

— М-м-м? — пробормотал Патч и, заметив мою встревоженность, еще крепче обнял, словно защищая.

И тогда я почувствовала это вновь. Изменение в воздухе. Невидимый туман, странно теплый, стелющийся низко-низко и покрывающий все вокруг, подбирающийся все ближе, ближе как сотня бесшумных змей, ползущих в воздухе. Это ощущение было очень сильным, просто оглушительным, и я не могла поверить, что Патч даже не заметил, что что-то произошло, даже если и не мог почувствовать все это в полной мере.

— Что такое, Ангел?

— Мы в безопасности?

— Разве это важно сейчас?

Я оглядела сад. Я не была уверена, но не могла не думать об этом. Архангелы. Они здесь.

— Я имею в виду… архангелы… — сказала я так тихо, что сама едва слышала свой голос. — Они за нами не наблюдают?

— Наблюдают.

Я отпрянула назад, но Патч не позволил мне вырваться из его объятий.

— Мне все равно, что они видят. Я устал от этих игр.

Он поднял голову, и я увидела на его лице выражение дерзости и неповиновения. Я постаралась высвободиться из его рук:

— Пусти!

— Ты не хочешь меня?

О господи, эта улыбка!

— Не в этом дело! Я не хочу быть ответственной за то, что с тобой может случиться. Пусти!

Как он может так безответственно ко всему относиться? Они охотятся за любым поводом избавиться от него. Разве можно так подставляться!

Он провел ладонями по моим плечам, а когда я сделала попытку вырваться, поймал меня за руки. Его голос ворвался в мой разум. «Я могу схитрить. Я уйду прямо сейчас, и мы сможем перестать играть по правилам архангелов».

Он сказал это так решительно, так легко, что я поняла, что он не в первый раз об этом думал. Он тайно мечтал об этом много, много раз.

Мое сердце бешено колотилось. Уйти? Перестать играть по правилам?

— О чем ты говоришь?

«Я бы мог жить в движении, скрываясь, постоянно переезжая с места на место, надеясь, что архангелы не найдут меня».

— А если найдут?

«Тогда меня будут судить. И признают виновным. Но у нас в любом случае будет несколько недель наедине, пока они будут принимать решение».