— Не делайте этого, Макс.

— Вам меня не остановить. Не займетесь расследованием вы — это с удовольствием сделает мистер Белл. Представляете, первая полоса: «ФБР попалось на укрывательстве».

— Не надо, прошу вас! Дайте нам время.

— Даю месяц. Если ничего не узнаю об этом новом расследовании, то приглашу Белла на недельку к себе на остров. — Я допиваю пиво, со стуком ставлю стакан на стол и встаю. — Спасибо за угощение.

— Решили отомстить, да, Макс? Последний выстрел в правительство?

— Кто сказал, что последний? — бросаю я через плечо.

Я покидаю отель и долго бреду пешком. Потом появляется Ванесса на «жуке», и мы мчимся прочь. Через десять минут мы уже перед терминалом для личных самолетов, хватаем наши легкие сумки и встречаемся в холле с экипажем «Меритайм авиэйшн». У нас проверяют паспорта, и мы торопимся к тому же самому «Лирджет-35», на котором я неделю назад прилетел на Антигуа. «Сматываемся!» — говорю я капитану, падая в кресло.

Через два с половиной часа мы приземляемся в аэропорту Майами. Солнце уже почти село. «Лирджет» подруливает к таможне, потом мы полчаса дожидаемся такси. Ванесса покупает билет в одну сторону до Ричмонда с пересадкой в Атланте, мы обнимаемся и целуемся на прощание. Я желаю ей удачи, она мне тоже. Я беру напрокат машину и поселяюсь в мотеле.

В десять часов утра я уже стою перед офисом «Пальметто траст» и жду, когда откроются двери. У меня сумка на колесиках, я иду с ней в хранилище. В считанные минуты я достаю пятьдесят тысяч долларов наличными и три коробки из-под сигар «Лавос» с восьмьюдесятью одним мини-слитком. Уходя, я не предупреждаю сотрудницу банка, что не вернусь. Ячейка арендована на год, потом банк вставит в нее новый замок и сдаст следующему клиенту. Я продираюсь сквозь утренний трафик и выезжаю на федеральную автостраду номер 95. Я еду на север — быстро, но осторожно, так чтобы меня не остановили. До Джексонвилла шесть часов пути. У меня полный бак, и я собираюсь ехать без передышки.

Севернее Форт-Лодердейла я принимаю звонок Ванессы. Она радует меня известием о выполненном задании. Она забрала припрятанное у нее в квартире, опорожнила все три ячейки в банках Ричмонда и теперь едет в Вашингтон с полным багажником золота.

Я застреваю в пробке у Палм-Бич, и мои планы на конец дня срываются. Пока я доеду до пляжей Джексонвилла, банки успеют закрыться. Мне остается только смириться и тащиться со скоростью остального потока. Я добираюсь до Нептун-Бич и из ностальгических побуждений селюсь в мотеле, где раньше уже ночевал. Там принимают наличные, я ставлю машину под окном своего номера на первом этаже и вкатываю в него сумку, которую кладу на кровать рядом с собой. Так и засыпаю. В десять вечера меня будит звонком Ванесса. Она благополучно добралась до жилища Ди Рея близ Юнион-стейшн. Там ее дожидался Куинн. Состоялось радостное воссоединение. На этой стадии операции Ди Рей предпочел порвать со своей подружкой и выставить ее вон, считая, что она не заслуживает доверия. Она не член семьи и далеко не первая, с которой он так обходится. Я прошу их еще сутки не открывать шампанское.

Мы — Ванесса, Ди Рей и я — были противниками включения в наш замысел жены Куинна, ушедшей от него. Назревает развод, и ей лучше пока ничего не знать.

Я снова томлюсь на стоянке перед банком «Ферст Кост траст», дожидаясь его открытия в девять утра. Вхожу с максимально равнодушным видом, таща за собой пустую сумку, заигрываю с сотрудницами. Через несколько минут миную несколько кварталов и подъезжаю к отделению «Джексонвилл сейвингз». Когда и тамошняя ячейка опустошена, я делаю последнюю остановку — у отделения «Уэллс Фарго» в Атлантик-Бич. К десяти часам я снова выезжаю на автостраду номер 95 с двумястами шестьюдесятью одним золотым слитком в багажнике. Недостает всего пяти, проданных Хасану за наличные. Мой конечный пункт — Вашингтон.

К полуночи я добираюсь до центра Вашингтона. Там я немного отклоняюсь от маршрута и еду по Ферст-стрит, мимо Верховного суда, размышляя о том, чем закончится эпохальная тяжба «Арманна майнз» — «Содружество Виргинии». Один из юристов, занимавшихся этой тяжбой, а может, два-три заносили федеральному судье грязные взятки. Теперь эти взятки перекочевали в багажник моей машины. Ну и путь они совершили! Я борюсь с искушением остановиться, вынуть слиток и запустить им в одно из высоких окон.

Но мне хватает ума не делать этого. Я объезжаю Юнион-стейшн и ищу при помощи навигатора угол Пятой улицы. Ставя машину перед домом, я вижу сбегающего по лестнице Куинна Рукера. Никогда не видел такой широченной улыбки! Мы долго и прочувствованно обнимаемся.

— Почему так долго? — спрашивает он.

— Спешил как мог, — отвечаю я.

— Я знал, что ты приедешь, брат. Никогда в тебе не сомневался.

— Ладно, разве можно было без сомнений?

Оба мы потрясены тем, что добились своего. Мы буквально опустошены своим успехом. Мы хлопаем друг друга по спине, пораженные тем, как исхудали. Я признаюсь, что с удовольствием начал бы есть снова. Куинн говорит, что ему осточертело изображать сумасшедшего.

— Самая роль для тебя! — говорю я.

Он хватает меня за плечи, вглядывается в мое новое лицо:

— Да ты настоящий красавчик!

— Я дам тебе своего доктора. Тебе тоже стоило бы у него побывать.

Более близкого друга, чем Куинн Рукер, у меня никогда не было. Долгие часы, потраченные нами во Фростбурге на вынашивание всей этой схемы, теперь кажутся давним сном. Тогда мы верили в нее, потому что она была единственной нашей надеждой, но в глубине души не могли осмыслить, что она сработает. Держась за руки, мы поднимаемся по ступенькам и входим в квартиру. Я осыпаю поцелуями Ванессу, представляюсь Ди Рею. Мы виделись однажды в комнате для свиданий во Фростбурге, когда он приехал навестить брата, но вряд ли узнал бы его, столкнувшись на улице. Но это не важно, теперь мы кровная родня, наши узы скреплены доверием и золотом.