Что с ним сделалось! В первый момент я решила, что он меня убьет! Взвившись с дивана, он схватил диктофон, бросил его на пол и принялся топтать каблуком.

— Что вы делаете? Там интервью! — истошно орала я.

Он зверем воззрился на меня.

— Интервью не будет. Деньги за сломанный диктофон, разумеется, вам верну.

— Почему интервью не будет? — ошарашенно хлопала я глазами. Всего ожидала, но только не этого.

— Потому что вы воспользовались моим доверием, — голос его звучал глухо и по-прежнему яростно.

— Я не называла никаких имен. Только спросила… — Мне не верилось, что все кончено.

— Есть вопросы, которые нельзя задавать.

Нагнувшись, он поднял с пола обломки моего диктофона и запихнул их в карман пиджака.

— Повторяю, не беспокойтесь, деньги я вам верну.

— Но я же не знала. — Я еще надеялась спасти положение.

— Теперь знаете. Только не приведи Господь вам воспользоваться этим знанием. Можете меня не провожать. Всего наилучшего. И постарайтесь не попадаться мне на пути.

— Сволочь! — Я швырнула ему вслед чашку. — Жалко, тебя грабители не добили!

Дверь хлопнула. Я осталась ни с чем.

Выйдя из столбняка, я разрыдалась. Мне было горько и обидно. Так по-идиотски профукать собственную удачу! Но Ливанцев-то хорош! Подумаешь, вопрос не понравился! Не нравится, не отвечай. Скажи свое любимое «без комментариев», и едем дальше. Чем мой несчастный диктофон виноват! Какое он имел право его крушить, да еще в моем собственном доме! А интервью, даже и без его женитьбы, получилось бы вполне приличное. Пусть и не очень сенсационное, зато живое и для него необычное. Виталий ни с кем еще не был столь откровенен. Продолжили бы, глядишь, еще что-нибудь из него вытянула.

Вопрос ему мой не пришелся! Рассердилась наша звездулька, ножками засучила! Пусть скажет спасибо, что ему порядочный человек на помощь пришел! Попалась бы вместо меня какая-нибудь оторва из «Желтой правды», свистнула бы его брачное свидетельство, даже не задумалась бы. А я всего-навсего посмотрела, и то случайно! Кто его заставлял, если уж он так свой брак скрывает, все документы в куче держать! Главное, и спросила-то я его деликатно, а могла бы прямо в лоб: мол, знаю, что вы женаты. Вот так бы и надо! Нечего с ними миндальничать! Они-то тебя лбом о стенку никогда не постесняются долбануть. А я ему еще грибочки, картошечку. Лучше сама бы съела!

И перед главным теперь оправдываться. Нахвасталась про сенсацию, а ее у меня и нет. Хотя почему это нету?

Бросилась к книжной полке, на которой продолжал спокойно себе работать мой супер-дупер запасной диктофон. Вот молодец я, что не пожмотничала, купила с самым большим объемом памяти. Все, умница моя, записал, вплоть до моих рыданий! Значит, интервью сохранилось! Расписка у меня тоже имеется. В случае чего, Ливанцев даже судиться со мной не сможет!

Слушать все интервью не стала. Меня еще трясло от его голоса. Вытерла слезы. Подобрала осколки разбитой чашки, вымыла посуду, вроде немного и успокоилась. Но все-таки в душе слишком много за последние три дня накопилось. Надо было на кого-нибудь выплеснуть.

Звякнула Янке, но она где-то тусовалась. Вокруг нее так все гремело и орало, что я ее едва слышала. Договорились: завтра после работы я к ней заеду. Оно и лучше не по телефону, а с глазу на глаз. Трофим ее убыл в какую-то очередную «горячую» командировку. Он у Янки стрингер — ездит за новостями во всевозможные опасные места. Адреналин ловит. Я бы на Янкином месте давно с ума сошла. А она ничего, привыкла и абстрагируется.

Сколько раз у нее допытывалась:

— И как ты можешь оставаться такой спокойной? Это же твой любимый муж. Я бы, наверное, сидела и только о нем и думала, пока он не вернется.

— И на третьей его командировке попала бы в психушку, — отвечала мне Яна. — Именно поэтому, когда Трофима нет, я о нем вообще не думаю и таким образом выживаю.

Словом, так они и живут. Зато каждое возвращение Трофима домой превращается в праздник и новый медовый месяц.

На работу я, конечно, опоздала. Проспала после вчерашнего стресса. Ну, и рев мой горестный тоже на физиономии отразился. Как ни тщилась нарисовать себе красивое личико, последствия все равно остались.

Татьяна с Зосей недостатки в моем внешнем виде восприняли сугубо по-своему. Танька злобно и завистливо бросила:

— Чувствую, девушка, вы вчера от души погуляли. Небось сегодня опять букетика ждать или чем посущественней отдарился?

— Отдарился, — с подтекстом произнесла я и подумала: «Вот одолжу сегодня у Янки брюлики!..»

Зося заволновалась:

— Действительно, ничего мужик? Щедрый?

— И щедрый, и в другом отношении полный порядок. Так что, Зоська, не всеми чиновниками надо пренебрегать.