Долго блуждала по каналам, и только нашла интересную программу, как тут на кухню влетел Виталий.

— Вы что расселись?

— А мне надо было пол помыть? — Я уже не на шутку разозлилась.

— Я попросил кофе.

— Вот и варите. Вы хозяин. А я в вашей технике не разбираюсь.

С этими словами я нахально ухмыльнулась.

Он явно не привык к такому обращению. Лицо его снова пошло красными пятнами. Однако ничего, проглотил.

— Ладно, — говорит, — ко мне сейчас приедут. Пойду одежду вашу сниму, отдам вам, и можете домой отправляться.

Так сказать, разрешил! Можете быть свободны, я в ваших услугах больше не нуждаюсь. Но ты, братец, не на ту напал!

— А расписочку? — спрашиваю я нагло.

Он так и замер в дверях.

— Какую еще вам расписочку?

— Такую, знаете, простенькую, на бумажечке, вами собственноручно написанную. Я, конечно, вхожу в положение и понимаю, у вас голова сейчас плохо работает, поэтому могу продиктовать текст. Берите ручку и записывайте; «Я, Виталий Александрович Ливанцев, обязуюсь не позднее восьмого сентября сего года дать эксклюзивное интервью Анастасии Романовне Танеевой — специальному корреспонденту газеты «Желтая правда». Подпись. Число.»

— Что-о? — взревел Ливанцев. — «Желтая правда». Эта вонючая газетенка! Да ни за какие блага на свете ни одного моего слова в ней не появится.

— Вы же обещали! — У меня снова получилась замечательная ухмылка.

Его охватила такая ярость, что слова иссякли, и он лишь беззвучно разевал и захлопывал рот. Я поспешила его успокоить:

— Виталий, я пошутила. Я работаю не в «Желтой правде», а в «Воскресной неделе».

— А без подковырок вы, значит, не можете, — обиженно пробубнил он. — Ладно, ваша взяла. Сейчас напишу расписку. Или насчет ее вы тоже пошутили?

— Насчет ее — нет. А то станете потом от меня скрываться, а так — хоть документ будет.

— Сейчас принесу.

Вскоре он и впрямь вернулся. В своих собственных, великолепно сидящих на нем джинсах и рубашке. Вручил мне пакет с Вовиной одеждой и, хмыкнув, сказал:

— Берегите, может, еще для кого пригодится.

— Типун вам на язык! С меня сегодняшнего утра хватит.

— Вот расписка, — протянул он мне листок бумаги. А вот визитка со всеми моими телефонами. И сапоги не забудьте забрать. Кстати, они отвратительно пахнут.

Держа в одной руке пакет с одеждой, в другой — сапоги, я выбежала из квартиры. Метросексуал проклятый! Сапоги ему, видите ли, не понравились. Когда голый был, натянул их с удовольствием, не принюхивался. А чуть отмылся, так немедленно нос принялся воротить. Ну, сапожки-то, естественно, не новые, и я в них сто раз прямо в грязных ботинках влезала, а до этого в них Вовка на даче своими ногами потел. Извините, господин Ливанцев, так уж вышло. Не догадалась, в силу своей природной ограниченности, заготовить для вас свеженькие, прямо из бутика и «Диором» их опрыскать! Надобно заметить, однако, что в момент, когда вы мне столь оригинально представились, от вас тоже совсем не им пахло, а так, знаете, легонько тянуло помоечкой. Не знаю уж, почему. Видимо, от газетки, коей вы стыдливо обернули свои чресла. Правда, в отличие от вас, я человек самокритичный, и вполне допускаю, что неприятный запах, исходивший от вас, был плодом моего чересчур развитого, как у любого творческого человека, воображения. Тем не менее тело ваше было отнюдь не стерильно, что, впрочем, не помешало мне принести на алтарь вашего спасения как плед, так и эти злосчастные сапоги!

Свой возмущенный монолог я произнесла про себя, ожидая лифт, который упорно не появлялся, сколько я ни давила на кнопку. Лифтов было два, но оба то ли где-то стояли, то ли гуляли.

Приложила ухо к створке, прислушалась. Откуда-то сверху, как мне показалось, доносились женские голоса. Вечная история: кто-то стоит в лифте и треплется с человеком на площадке! У нас дома тоже так бывает.

Постучала кулаком по створке. Ноль эффекта. Я уже немного успокоилась и вдруг подумала: «А может, не стоит торопиться? Наоборот, подожду, погляжу, кто Ливанцева придет спасать». Хотя скорее всего я этого человека не знаю, какой смысл тогда дожидаться. Но я ведь моту его сфотографировать, у меня камера есть в мобильнике. Кстати, а где мобильник?

Вытрясла из пакета одежду. Зажилил, гад, мой телефон. Хотела надавить на кнопку звонка, но рука моя в последний момент замерла в воздухе. Ни в коем случае! Подожду еще немного, я потом вроде как за телефоном вернусь. А если этот человек быстро приедет? Нет, мобильник нужно изъять заранее.

Позвонила. Открывать Ливанцев не торопился, а когда наконец открыл, я ахнула: он был полуголый, и физиономия наполовину в пене, наполовину побрита. Нарцисс! Но… вынуждена признать: чрезвычайно сексуальный! Особенно когда как сейчас: в одних джинсах и без майки.

Увидел меня. Выбритая щека злобно дернулась.

— Что вам еще?

— Имущество не додали, — улыбнулась я.

— Все ваши вещи сложил в пакет. — Щека опять дернулась. — Или трусы забыл?

— Про трусы вам виднее, — не осталась в долгу я. — Но без них я бы обошлась, a вот без телефона никак.

— Оставайтесь здесь, — рявкнул он и скрылся в спальне.

Бред какой-то. На порог теперь не пускает! А что скрывать? Я и так уже всю его квартиру осмотрела.