– Зато вам гораздо легче погубить О. А. Мэннинг.

– А Оливии было не все равно? Покончив с собой, она оборвала и жизнь О. А. Мэннинг тоже…

– А может быть, она просто сказала все, что хотела сказать, и понимала, что, напечатанные на бумаге, черным по белому, ее признания навсегда сохранятся? И их у нее уже никто не отнимет.

Кормак пытливо посмотрел Ратлиджу в лицо:

– Какие признания вы имеете в виду? Я не настолько хорошо разбираюсь в поэзии. Даже гадать не берусь, что она имела в виду, когда писала свои стихи. Если честно, по-моему, Оливия сама не понимала, что ею движет. Ее стихи как будто создавала некая сила, которая нашла в ней свое выражение… Хотя более сложного человека, чем Оливия, я в жизни не встречал.

Пока они беседовали, Рейчел успела дойти до оконечности мыса, где путь ей преградили скалы, а море посылало к солнцу фонтаны брызг. Она нерешительно остановилась, оглянулась на них – хрупкая фигурка на фоне внушительных скал и безбрежного моря, потом развернулась и зашагала в их сторону. Двигалась она изящно; волосы развевались на ветру.

«Издали ее можно принять за Джин…» – негромко заметил Хэмиш.

Глядя на Рейчел, Ратлидж сказал:

– А я все-таки думаю, что ключ к разгадке – смерть Николаса. Если я выясню ее причины, я поверю во все, что вы мне говорили.

– Значит, ответ вам придется искать в могиле, – ответил Кормак. – Я больше ничего не знаю.

– А может быть, их смерть как-то связана с домом? Ну, хоть в чем-то? Допустим, если бы умерла одна Оливия, дом достался бы Николасу Чейни… Знаю я о нем довольно мало, но мне почему-то кажется, что он не стал бы продавать Тревельян-Холл.

Удивленный, Кормак сдвинул брови и задумчиво возразил:

– Если Оливия не хотела, чтобы Тревельян-Холл достался Николасу, она могла просто исключить его из числа наследников… Дом принадлежал ей; она могла поступать с ним как ей заблагорассудится. Например, завещать его Стивену? Он утверждал, что был ее любимцем, и мне кажется, что доля правды в его словах была.

– Стивен тоже сохранил бы Тревельян-Холл.

– Как памятник, а не как место, в котором живут. Наверное, вот в чем разница.

Ратлидж покачал головой:

– Как бы там ни было, а я постараюсь докопаться до сути.

– Хорошо, – ответил Кормак. – Только если придете к какому-то выводу, вы уж окажите мне любезность и заранее предупредите, чего ожидать. Не хочу за завтраком увидеть скандальные заголовки в утренних газетах!

– Если смогу, предупрежу, – сказал Ратлидж. То же самое он уже пообещал Рейчел.

Помолчав, Кормак сказал:

– Ну, мне пора. Передайте Рейчел – мне очень жаль, что мы с ней разминулись. – Он улыбнулся и сощурил глаза. – Но предупредите, что я пока не собираюсь покидать Корнуолл. – Он широким шагом направился к дому; глядя ему вслед, Ратлидж невольно залюбовался им. Интересно, что теперь будет с Тревельян-Холлом? Купит ли его Кормак, как говорил, или горькие воспоминания перевесят приятные даже в его сознании?

Кормак, признается он в том сам себе или нет, до сих пор находится под действием чар Оливии Марлоу. Как Рейчел находится под действием чар Николаса Чейни…

Подойдя к Ратлиджу, Рейчел посмотрела Кормаку вслед и сказала:

– Вид у него не очень радостный. Какие тайны вы вытянули из него?

– Не знал, что у него есть тайны, – ответил Ратлидж.

Рейчел посмотрела Ратлиджу в глаза:

– Вам когда-нибудь бывает не по себе… нехорошо, неприятно, когда вы по долгу службы обязаны вторгаться в чью-то личную жизнь и топтать ее ногами? Мучает ли вас совесть? Видите ли вы страшные сны?

За него ответил Хэмиш: «Страшные сны-то бывают! Да только не такие, о каких думает девица!»

Видя, как изменилось лицо Ратлиджа, Рейчел не стала дожидаться ответа и продолжила:

– По-моему, совесть ко многому способна приспособиться… по необходимости!

Вернувшись с Рейчел назад, в Боркум, Ратлидж оставил лодку там, где он ее нашел, а пустую корзинку отнес в гостиницу. Затем он отправился к миссис Трепол, экономке и кухарке. Она работала в своем саду. Поверх платья она надела фартук, на голову повязала платок. Когда Ратлидж остановился у калитки, миссис Трепол вскинула голову, нахмурилась и сказала:

– Так и знала, что рано или поздно вы сюда явитесь, когда увидела вас вместе с мисс Рейчел.

– Инспектор Ратлидж. Мне бы хотелось поговорить с вами о событиях в Тревельян-Холле. – Он открыл железную калитку, вделанную в каменную стену.

– Христианский долг велит помочь вам, но, когда я вспоминаю, что там произошло, я не могу спать. Стараюсь не думать. – Миссис Трепол положила лопатку на тачку и сняла старые мужские перчатки, которые надела, чтобы не пачкать руки. – Хотите чаю?