— Очень давно, — ответил Коллектор.

— Несколько лет?

— Десятки лет.

Святой отец явно не обрадовался такому ответу. Вероятно, он подумал, что прихожанин испытал потребность избавиться от бремени совершенных за целую жизнь грехов, и ему придется до утра торчать на холодной скамье, выслушивая покаяния. Коллектор подозревал, что такое вступление не вполне традиционно, но не стал возражать.

— Приступайте, сын мой, — предложил священник. — Вы сказали, у вас есть очень серьезная причина для исповеди.

— Да, — признал Коллектор. — Убийство.

Глаза священника удивленно блеснули. Он выглядел встревоженным. Он не имел ни малейшего представления о личности собеседника, а оказался с ним наедине в саду возле собственного дома. И ему, похоже, предстоит узнать о смерти какого-то человека.

— Что вы имеете в виду? Случайную смерть или что-то более тяжкое?

— Более тяжкое, отец. Значительно более тяжкое.

— Гм-м… умышленное убийство?

— Такой вариант возможен. Пока не могу точно сказать. Это дело будущего.

Священник поежился, вдруг остро озаботившись собственной безопасностью. И попытался избавиться от незнакомца:

— Может быть, вам все-таки лучше прийти завтра утром, получив возможность еще раз хорошенько обдумать, в каких деяниях вы хотите признаться? — спросил он.

Коллектор выглядел озадаченным.

— Деяниях? — повторил он. — Я пока ничего не сделал. Хотя собираюсь сделать. Разве не могу я заблаговременно получить отпущение грехов? И у меня крайне мало времени. В ближайшие дни мне предстоит еще множество дел.

Священник встал.

— Либо вы дурачите меня, либо хотите поиздеваться, — заявил он. — В любом случае я не смогу помочь вам. Вам следует немедленно удалиться и серьезно подумать о своем поведении.

— Сядьте, святой отец, — тихо произнес Коллектор.

— Если вы не уйдете, я вызову полицию.

Священник не заметил, откуда появился клинок. Только что руки незнакомца были пусты, а уже через мгновение в них блеснула сталь, и Коллектор, поднявшись, решительно прижал лезвие к мягкой плоти шеи жертвы. Священник услышал, как скрипнули петли садовой калитки. Он перевел взгляд вправо, надеясь увидеть входящего человека, способного помочь ему, но вместо этого в сумрачный сад проскользнули лишь сгустившиеся тени. Не веря собственным глазам, священник узрел, как тени обрели формы призрачных фигур в шляпах и темных длинных одеяниях, струившихся подобно туманной дымке. Потом фигуры стали отчетливее, и он даже различил бледные черты под старыми фетровыми шляпами, разглядел зияющие черные провалы глаз и ртов в морщинистых, как старый подгнивший фрукт, лицах.

— Кто вы? — воскликнул священник, видя приближение призраков.

— Вы предали ее, — сурово заявил Коллектор.

Внимание священника разрывалось между угрожающим голосом незнакомца и попыткой поверить в то, что видели его глаза.

— Кого? Я не понимаю, о ком вы говорите.

— Барбару Келли. Вас прислали сюда следить за ней. Вы подружились с ней, и тогда она, испытав сомнения, поделилась с вами тем, что собиралась сделать.

Об этом ему сообщила Бекки Фиппс. Коллектору хотелось думать, что он сумел вдохновить ее на полное и искреннее признание.

— Нет, вы не понимаете…

— О нет, еще как понимаю, — возразил Коллектор. — Превосходно понимаю. Вы пошли на предательство ради денег: у вас не возникло ни малейшей мысли о более возвышенном мотиве. Вам просто хотелось шикарную машину, безоблачные вакации и побольше долларов в вашем бумажнике. Из-за какой глупой суетности вы погубили свою душу.

Священник едва слышал обвинения. Его ужасали окружавшие их фигуры; они маячили на соседних садовых дорожках, но ближе не подступали.

— Кто эти… тени?

— Когда-то они были такими же, как вы, грешниками. Хотя теперь лишились былого содержания. Потерянные души, каковой вскоре станет и ваша душа. Однако вы не присоединитесь к ним. Вероломный священник обречен на одиночество.

Священник умоляюще воздел руки.

— Пожалуйста, позвольте мне объясниться. Я был порядочным человеком, праведным пастырем… Я могу еще раскаяться и искупить содеянное…

Святой отец проявил редкое, но не спасительное проворство. Его взметнувшиеся руки попытались впиться в суровые глаза обвинителя, но Коллектор резко оттолкнул священника, одновременно полоснув ножом по его горлу. Из открывшейся небольшой раны, подобно вину из опрокинутого кубка, начала изливаться кровь. Святой отец рухнул на колени, а его грозный судья, склонившись, снял с грешных плеч епитрахиль и сунул ее в один из свои карманов. Потом закурил сигарету и извлек из-под пальто металлический контейнер.

— Вы не оправдали надежд, священник, — заключил Коллектор. — И лишились своей души.

Он сбрызнул горючей жидкостью голову и тело коленопреклоненного предателя и глубоко затянулся сигаретой.

— Пора на костер, — произнес он.

Бросив сигарету в святого отца, он удалился, не взглянув на вспыхнувшую фигуру.