Поэтому Рей нашел временную сдельную работу, возил краденые товары и четыре месяца умудрялся в срок выплачивать деньги Перри Риду, но потом начал запаздывать. Когда ему принялись названивать люди Рида, он пытался не обращать на них внимания. Но звонки становились все назойливее, и Рей решил, что продолжать игнорировать их неразумно, если он хочет остаться в штате Мэн с целыми конечностями. Он сам позвонил в салон, рассчитывая поговорить с Ридом. Этот бугай должным образом взял трубочку, и они обсудили дело, как культурные люди. Рид сказал, что подыщет способ сделать выплаты более приемлемыми для Рея, хотя из-за этого срок погашения долга может растянуться еще на пару-тройку лет. Рид обещал подготовить новые документы, а Рею придется просто заехать и подписать их, чтобы все было по закону. Прикинув, что терять ему нечего, Рей приехал в салон, припарковался около основного выставочного зала и направился в контору, чтобы оставить свои инициалы на нуждавшихся в его подписи бумагах. Пока он дожидался Рида, к нему подошел какой-то парень в рабочем комбинезоне, сказал, что нужно передвинуть его машину, поскольку они ожидают новую партию тачек, и Рей спокойно отдал ему ключи.

Больше Рей свою машину не видел. Ее нагло изъяли за просрочку платежа.

Он попытался пробиться к Перри Риду, но ему сообщили, что мистера Рида нет на месте. Повышение голоса привело к тому, что четыре механика выкинули его на обочину дороги. Рей ошибался, полагая, что Перри Рида волновали продажи подержанных машин. Перри Рида интересовали только деньги, и чем больше обнаруживалось просрочек платежей, тем лучше шли его дела. Он запросто продавал одну и ту же машину по таким же грабительским ставкам тем, кто нуждался в колесах и не мог подыскать более приличного продавца.

Именно тогда Рей Врэй решил, что надо будет спалить салон Перри Рида вместе с тем дерьмовым стриптиз-баром, но отвлекся, подрядившись на клевую работенку в Нью-Йорке, с которой его тоже обманули. В итоге ему пришлось жевать противную корейскую еду в ресторане, где его и сцапали фараоны, а когда он вышел после отсидки и мог вновь подумать о мести Перри Риду, об этом мерзавце кто-то уже позаботился.

Отличная новость, ведь она избавила Рея от более крутых проблем по устройству большого пожара, хотя плохо то, что теперь он не испытает мстительного удовольствия от разработки и осуществления плана грандиозного поджога.

Дверь закусочной открылась, и в зал вошел приятель Рея, Джо Дал. Он заказал кофе и подсел за столик к Рею. Разменявший пятый десяток Джо Дал выделялся своими солидными габаритами, именно поэтому ему удавалось избежать неприятностей, щеголяя по Мэну в бейсболке. Нужно действительно быть крутым амбалом, чтобы носить бейсболку здесь, на севере, не опасаясь, что ее попытаются сдернуть, возможно даже заодно свернув и голову. Дал утверждал, что носит эту кепочку в память о покойной матушке, которая родилась в Стейтен-Айленде, но Рей знал, что это бред собачий. Дал носил эту дурацкую кепчонку из-за своего вспыльчивого нрава и только и ждал, что кто-то попытается сбить ее с его башки.

— Ты читал, как разделались с этим гадом? — спросил Рей.

— Ну, читал, — отозвался Джо.

— Хотел бы я пожать руку парню, который спалил его хозяйство. Первая хорошая новость за целую неделю.

— А я еще добавлю, — сказал Джо, когда ему принесли кофе. — Нашел тебе работенку.

— Ну да! Какую?

— Проводником.

— Охотники?

Джо опустил глаза. Он выглядел смущенным. Даже испуганным.

— Вроде того. Нам надо будет найти кое-что в Северном лесу.

— Кое-что? Не темни, что искать-то будем?

— По-моему, какой-то самолет…

По пути в Мэн я сделал еще один небольшой крюк: заехал в Бостон. И в Бикон-Хилл, престижном жилом районе, нашел головной офис компании «Инвестиции Прайора». Он располагался в относительно скромном на вид, но все равно чертовски дорогом здании, облицованном коричневым песчаником, поблизости от железнодорожного вокзала. Припарковавшись поблизости, я не заметил в здании никаких признаков деятельности, никто даже не входил туда, да и не выходил из его офисов. До сих пор Эпстайну не удалось ничего разузнать об этой компании, не считая одной незначительной подробности: название «Инвестиции Прайора» значилось в документах, связанных с организацией под номером 501(с), называемой «Американский союз равенства и свободы», а главным благотворителем ее фондов был ныне покойный Дэвис Тейт. Это была тонкая ниточка, но, несомненно, ниточка. Хотя еще не настало время, чтобы потянуть за нее и посмотреть, из какого клубка она тянется. Я выехал со стоянки в Бикон-Хилл и только проезжая мимо офисного здания «Прайора» увидел неприметные камеры слежения, установленные в стене. Их бдительные стеклянные глаза во всех подробностях видели то, что происходит на этой улице и ближайших переулках.

Встреча с Элдричем мало порадовала меня, но, с другой стороны, встречи с юристами редко проходили иначе. Я не имел страстного желания возобновлять знакомство с человеком, иногда именовавшим себя Кушиэлем, но в основном известным как Коллектор. Также мне не хотелось, чтобы он свободно разгуливал, удовлетворяя свою страсть к божественной справедливости, или к его собственной интерпретации оной, убивая всех поименованных в экземпляре его списка, особенно если там имелось и мое имя. Я недостаточно доверял Коллектору и вполне мог вообразить, что, сочтя мое поведение неподобающим, он посчитает нужным включить меня в свою личную проклятую коллекцию. В прошлом мы поддерживали отношения хрупкого союзничества, но я не имел иллюзий на его счет: по-моему, так же как Эпстайн, он встревожился по поводу моей внутренней природы, а Коллектор, склонный блюсти в таких делах принцип осторожности, мог просто на всякий случай согрешить против закона. Он хирургически вырезал испорченную материю.

Но, судя по всему, Коллектор ничего не знал о потерпевшем аварию в Большом Северном лесу самолете, и я считал важным сохранить тайну, не позволив даже намеку на его существование достичь ушей этого палача. Лучше уж пусть Эпстайн сохранит список, виденный Харланом Веттерсом, чем он попадет в руки Коллектора, поскольку Эпстайн по сути своей порядочный человек. Но я сомневался даже в рабби: я мало знал о его помощниках, кроме того, что эти молодцы любят размахивать пистолетами, чтобы убедиться в их способности к разумному самоограничению. По-видимому, Эпстайн оказывал на них обуздывающее влияние, но все же во многом и сам еще оставался темной лошадкой.