— Но ведь мы убили ваших людей!

— Ну и что? Они сами выбрали такую жизнь. Они знали, на что шли. Знали, что любой день может стать для них последним. Так что я не в претензии. Надеюсь, вы тоже не будете в претензии к нам, что мы убили ваших людей. Была перестрелка, в перестрелках люди часто погибают. Такова жизнь. Кстати, меня зовут Мэй Муоно, если вас мучает вопрос, как ко мне обращаться.

За такой беседой они дошли до палатки, в которой разместили Пермякова. Старлей был жив, и, похоже, его жизни ничего не угрожало. Правда, он все еще был без сознания. Батяня обменялся взглядами с сидевшим в палатке лысым мужиком, видимо, исполнявшим здесь обязанности доктора — взгляд лысого был уверенным и спокойным — и выбрался наружу. Предводительница пиратов как истинно деловая женщина сразу же перешла к вопросу, волновавшему ее более прочих — финансовому.

— Я уже поняла, что вы не казахские… ки-но-до-ку-менталисты. Киношники не возят с собой оружие — они берут вооруженную охрану, которая обычно ничего не умеет и при первых же выстрелах бросает свои ружья и сдается. Но мне, если честно, наплевать, кто вы такие. Меня волнует вопрос — кто заплатит выкуп за парня, который лежит в этой палатке.

Лавров задумался. Хорошо бы сейчас переговорить с Ринатом. Не сказать, что за Батяней не водились дипломатические таланты, но все-таки разведчик лучше знал местную жизнь. Однако придется рискнуть. Открыть карты. Впрочем, не все.

— Мы — не киношники, это верно. Мы — бойцы подразделения специального назначения. Из… одной европейской страны.

По слегка расширившимся глазам «королевы пиратов» и шевельнувшимся губам майор понял, что выбрал верную линию. Что ж, попробуем развить успех.

— Вы должны понимать, что это в корне меняет дело. Наше командование никогда не станет платить выкуп за своих бойцов. Это дело принципа. Вы же понимаете, что пираты для наших начальников на одной планке с террористами. Особенно теперь. Так что платить они не будут.

В глазах у собеседницы мелькнуло разочарование — так что, все напрасно? И Лавров решил ее додавить:

— А вот послать группу коммандос для показательной акции возмездия могут очень даже запросто — в этом деле с деньгами считаться не станут. Я понятно излагаю?

Мэй Муоно кивнула. В самом деле, чего уж тут непонятного? Лавров же вспомнил свой разговор с Ринатом по пути на остров и сменил тему:

— Честно говоря, я бы предпочел забрать своего человека и убраться из этих джунглей. И никогда не напоминать вам о своем существовании. Думаю, вы бы пережили то, что вам не заплатили выкуп за одного человека. Но есть одно «но».

— В чем же ваша проблема?

— Как командир группы, я оказался в незавидном положении. У меня есть приказ. Я должен выполнить задание. Под это задание была подобрана моя группа. Нас соответственно снарядили. Но я потерял половину группы. Двое убитых, третий небоеспособен. Вертолет тоже выведен из строя. У нас мало патронов и больше нет взрывчатки. Помощь мы вызвать не можем, а силами трех человек при отсутствии транспорта задание не выполнить.

— А что вы должны были сделать? — не удержалась от вопроса Мэй Муоно.

— Мы должны были вытащить из лагеря исламистов одного человека. Живым и невредимым. Не выполнить приказ мы не можем. Твои люди могут нам помочь?

— А какой резон мне вам помогать? Только не надо говорить, что своих людей и вертолет вы потеряли из-за меня. Мы вроде уже договорились об отказе от взаимных претензий.

— Верно, договорились. Но у меня есть что предложить, так сказать, в порядке компенсации. — Лавров решил рискнуть, вспомнив об англичанине, которого видел в лагере Ахмад-хана. Он не мог знать этого наверняка, но вряд ли это был случайный прохожий, зашедший спросить дорогу до Джакарты. Скорее всего, этот джентльмен представляет какую-то спецслужбу… одной европейской страны. Не бедную, к слову, спецслужбу. Он, конечно, вряд ли возит с собой чемодан баксов, но доступ к денежным потокам имеет. Без этого исламисты с ним не стали бы разговаривать. Чем черт не шутит?

— О чем речь? — Учуявшая запах денег Мэй Муоно была само внимание.

— Когда мы вели разведку лагеря исламистов, — продолжал забрасывать наживку Батяня, — мы видели там одного человека. Он ведет с ними какие-то дела. Я видел его раньше. Он белый, не американец, европеец. Это очень важный человек. Если вы его захватите, за него можно получить хороший выкуп. Большие деньги. Он может сам за себя заплатить, никого уговаривать не придется.

— Уверен?

— Уверен, — кивнул Лавров.

— О’кей, договорились, — сказала Мэй. — Мои люди помогут вам вытащить вашего человека, а вы поможете взять нам этого белого.

Она подозвала помощников и принялась раздавать распоряжения.

— А ведь реально может получиться, — негромко проговорил Ринат, когда Мэй Муоно ушла готовиться к рейду.

Майор лишь молча кивнул. Выбирать все равно не приходилось. 

Юсуф догадывался, что, если он смоется из лагеря вместе с Тахиром, люди Ахмад-хана первым делом наведаются к его родне. Поэтому в родной деревне, куда они добрались на попутном грузовике, Юсуф не задержался, хотя и очень соскучился по семье. Да и потом, снова выбравшись на дорогу, они прятались от любой машины, похожей на те, что были в лагере у исламистов.