— Что?

— Электронные деньги. В эквиваленте — около трехсот долларов.

— Ясно, — кивнул генерал, — а вы уверены, что деньги снял именно он?

— Ну, — полковник замялся, — этого я подтвердить не могу. Технически — да, это мог сделать любой, кто знает логин и пароль. Но сумма слишком мала, чтобы он мог ею откупиться от кого-либо. Скорее всего, он снял деньги для собственных нужд.

Генерал соображал быстро.

— Верно, на то, что кто-то воспользовался его паролем, не очень похоже. Вы смогли определить, где он их обналичил?

— Да. Филиал одного из индонезийских коммерческих банков в Паданге.

— Паданг? Это же… — генерал вернул на монитор карту Суматры и увеличил нужный фрагмент.

— Около двухсот километров от лагеря исламистов даже по прямой, — завершил его мысль Сапрыкин.

— Но как он там оказался? — проговорил Егорычев, что-то прикидывая, потом спохватился: — Черт, связь с Лавровым — немедленно!

…Батяня дослушал сообщение из Москвы, выключил телефон.

— Ну, что там? — поинтересовался Ринат.

Лицо снайпера красноречиво выражало тот же вопрос. Центр впервые с начала операции вышел на связь.

— Наш пострел уже не на острове. Не больше часа назад он обналичил свои электронные деньги в Паданге.

— Это довольно далеко отсюда. Как он там оказался? — удивился разведчик.

— Этого мне генерал не сказал, — пожал плечами Лавров. — Да и не в этом суть. Генерал сказал, что снятая сумма невелика, так что вряд ли это сделал кто-то другой.

— Верно, — согласился Ринат. — Так что, наш совместный рейд с этими робингудами отменяется?

— Ну, в Паданг мы, конечно, прокатимся, — задумчиво проговорил Батяня, — но после. Сначала мы еще раз наведаемся на остров.

— Но зачем, товарищ майор? — Ладыгин не смог удержаться от вопроса. Ринат поддержал сержанта:

— А в самом деле, зачем? Конечно, по-хорошему, стоило бы их зачистить по полной. Но ведь не они — наша основная цель.

Майор хитро усмехнулся:

— А помните, что я пообещал нашей новой знакомой?

— Что-то я не улавливаю, — честно признался Ринат.

— Точнее, кого я ей пообещал.

— Ну? А при чем здесь этот англичанин?

— Если пираты с нашей помощью захватят этого типчика, то Ахмад-хан хотя бы на какое-то время окажется в изоляции — мы обрубим ему связь с заказчиками. Что-то мне подсказывает, что за крадеными секретами охотятся вовсе не исламисты. Кроме того, если выгорит, мы этого Джеймса Бонда еще и допросим. Вдруг что интересное расскажет.

Ринат хмыкнул, оценив оригинальность идеи Батяни:

— Думаю, против допроса дамочка возражать не станет.

Пиратский лагерь бурлил, словно муравейник, в который упал кусок сахара. Десантники, устроившись поблизости от палатки, в которой лежал Пермяков, готовились к рейду. Старлей все еще был без сознания, но ему явно становилось лучше — раны больше не кровоточили, пульс выровнялся, да и жар начал спадать.

Никто не обратил внимания, как один из головорезов Мэй Муоно скрылся в зарослях. Тем более никто не видел, как он извлек из своего рюкзака спутниковый телефон и набрал какой-то номер. А потом зашептал что-то в трубку. Почему-то по-английски. Закончив недолгий разговор, пират воровато оглянулся, старательно спрятал телефон обратно в рюкзак и, вынырнув из зарослей, влился в общую карусель.

Ахмад-хан опустил телефон, задумчиво почесал бороду. Новости пришли прелюбопытные. Значит, Тахира эти коммандос все-таки не взяли. Теперь это известно точно. Ладно, этот вопрос немного подождет. Сначала надо встретить гостей.

— Хасан! — позвал он помощника. — Собирай людей! 

Все-таки Паданг — глухая провинция, решил Тахир, подсчитывая оставшуюся наличность. В Москве бы у него от этих баксов уже одни воспоминания остались. А тут — и номер приличный снял на три дня сразу, и поел вкусно, и переоделся. Причем все это в двойном размере. И еще почти две сотни осталось. Можно будет, к примеру, за номер доплатить.

Он посмотрел на лежащее на кровати женское одеяние. Маскировка, конечно, шикарная. Вот только без Юсуфа в ней никуда. А «младший партнер» уже дрых без задних ног. Все-таки здорово он вымотался за последние сутки.

Тахир уже решил для себя, что если все получится, то с этим пацаном он обязательно поделится. Скажем, тысяч пятьдесят баксами. Для этих мест деньги просто баснословные. И на новый дом, и на машину хватит, и на учебу останется. А он сам — нет, здесь не останется.

Он вдруг поймал себя на мысли, что сегодня еще ни разу не молился. И что-то и не тянуло. Нет, он не чувствовал себя разочаровавшимся в исламе, но пыл новообращенного в нем явно поугас.