Завьялов промолчал, упав на диван, точно сбитый мощным ударом боксера. Голова его временами отключалась, он терял слух, чувствительность тела, но зрение продолжало работать. Наоборот, он видел все вокруг удивительно четко и ярко, выпукло, словно сидел в кинотеатре с 3D. Качающийся вагон метро, освещенный желтым светом плафонов, озабоченные пассажиры, среди них сидящая на сиденье Катя. Она смотрит на него, пишет смс. «Нужно прочитать, — думает он сосредоточенно, — она пишет что-то важное».

— Ты меня слышишь? — прорывается сквозь его сумбурные мысли голос Алины. — Я тебе постелю на диване.

— Окей! Стели! — говорит он и снова проваливается в свои видения.

Опять тот же вагон. Катя. Она сидит и смотрит на него. «Она ждет ответ на смс, — догадывается Максим, — мне надо ответить!» Где же телефон? Он лихорадочно шарит рукой в карманах брюк, пиджаке, куртке. Телефона нет, нигде. Но что это? Сквозь вагонный шум Завьялов слышит откуда-то издалека мелодию «Половинок», установленную Катей на его мобильнике, звук несется из его же вагона. Значит телефон внутри, у кого-то из пассажиров, где-то спрятан. «Но зачем? — поражается Максим, — зачем прятать мой телефон?»

Он открывает глаза и чувствует, что лежит раздетый на диване, рядом присела тоже раздетая, в коротком халатике Алина. Максим пытается ухватить, задержать в себе исчезающее видение вагона, ускользающую мысль о поиске мобильника.

— Ты все время стонешь! Что случилось, ведь ты так и не рассказал?

— Знаешь… — он с усилием пытается выудить из памяти заблудившиеся слова. Говорить трудно, тяжело, потому что объяснения требуют убедительных аргументов, объяснения того, почему он расстался со своей девушкой, почему она погибла. А где их взять, эти объяснения, если не лгать?

Слезы начинают течь у него по лицу горячие, соленые, обильные. Раньше он никогда не плакал, только в далеком детстве, а теперь вот плачет и не стесняется.

— У меня была девушка, — говорит он, с усилием выталкивая слова, сквозь перехватывающие горло рыдания, — она погибла во время теракта. Я никому, только тебе…

Алина осторожно тянется к нему, кладет его голову на свои голые колени, не стесняясь их наготы, гладит голову Максима. Её легкие пальцы скользят как шелк, холодят кожу, успокаивают и она приговаривает вполголоса, словно мать, баюкающая сына:

— Бедный ты мой бедный! Не плачь, всё наладиться. Все будет хорошо!

Когда Максим вернулся через месяц в Москву, на него, как из рога изобилия посыпались разные заманчивые предложения по работе. Словно Бог, оценил выпавшие на его долю нелегкие испытания и теперь решил компенсировать их хорошими новостями.

Завьялов недолго перебирал и вскоре вышел на работу в один из крупных, входящих в первую десятку, банков. Он возглавил Департамент автокредитования, начал получать хорошую зарплату и вновь вернулся к сибаритским привычкам прежней жизни, когда был топ-менеджером «Автолюкса».

Он полностью обновил свой гардероб, поменял мебель в квартире, купил «Лексус» последней модели. Опять надел английские рубашки с отложными манжетами, дорогие запонки. Начал вновь посещать спа-салоны. Причем все это делалось им без малейших усилий, даже не залезая в кредиты, хотя и мог их получить по льготной ставке, будучи руководящим работником банка. Но внешний антураж благополучного молодого человека уже не доставлял ему столько удовольствия как раньше, ведь всё это было преходяще и могло исчезнуть в любую минуту. Наверное, поэтому Максим перестал быть требовательно жестким к окружающим, безапелляционным, излишне напористым, каким был раньше, хотя и не утерял деловой хватки.

Теперь он ценил саму жизнь, дарившую разные возможности, без амбиций с его стороны, неудовлетворенного самолюбия. Жизнь была многогранной, насыщенной, разве могло быть что-то лучше неё? Благодаря Кате он понял эту простую истину, хотя может быть и с опозданием.

Хорошие новости пришли и со стороны Стаса. Тот вдруг встал на ноги. Врачи уже отчаивались его поднять, совсем опустили руки, но неожиданно, что-то дало толчок его организму — то ли Маша, не отходившая от него ни на шаг, то ли наступившая весна, отмеченная резким потеплением. А может все вместе благотворно повлияло на его здоровье. Стас при поддержке Маши начал передвигаться по комнате, чтобы атрофировавшиеся мышцы на ногах укрепились, а потом и принялся ходить самостоятельно.

На прежнюю работу — директором автосалона, он уже не вернулся, потому что не хотелось работать там, да и место уже было занято, и Максим взял его к себе заместителем. Потом они решили возобновить традицию и, хотя бы раз в неделю, посещать какой-нибудь известный ресторан, пафосный клуб. Правда, не засиживались там надолго — Маша смотрела строго на такие дела, а Стас, похоже, во всем её слушался.

Как-то, после пятничных посиделок в одном из известных мясных ресторанов, где они поели сочные стейки, и выпили красного вина «Кьянти», Стас предложил поехать на метро. И тут — они это были уже на улице — в свете неярких фонарей, Гусаров заметил, как Максим побледнел.