Красивая молодая женщина с зелёными глазами сидит у его постели. Он болен, но не сильно, и мама гладит его по волосам прохладной рукой. «Мама, я умру?» «Нет, сынок. Ты никогда не умрёшь. Ты вырастешь и станешь героем». «А ты? Ты тоже никогда не умрёшь?» «Никогда. Обещаю». «Расскажи мне что-нибудь, мама». «Хорошо. Я расскажу тебе сказку, которую мне рассказывал твой отец…На одной далёкой-предалёкой планете, где всегда жарко и светит безжалостное солнце, есть таинственная и запретная для её обитателей земля, которая зовётся пустыней Гола…» «А что такое пустыня, мама?» «Точно не знаю, сынок. Но в этом месте всегда жарко и очень много песка». «Там, наверное, плохо… Рассказывай дальше». «В этой пустыне живёт старая злая богиня по имени Т'Ра…»

— Лай'а Гол! — воскликнул Н'Кай.

— Вот-вот… — Эван безразлично кивнула головой. — Они самые.

— Это сказка.

— Все так думают. А, в общем, не хочешь — не верь. Мне-то какая разница?

Н'Кай ещё раз взглянул на свою пленницу. Ребёнок ребёнком… Нескладная худая фигурка, короткие рыжеватые волосы, почти нетронутая загаром кожа и красивые зеленовато-серые глаза. Н'Кай таких ещё ни разу не видел. Сколько ей лет? Одиннадцать? Двенадцать?

— Мне четырнадцать!!! — рявкнула Эван. — И даже почти пятнадцать!

Н'Кай вздрогнул. Однако, телепатия… Но это действительно не ребёнок, подумал он, поудобнее перехватывая скальпель. Конечно, как он сразу не догадался — глаза выдают её. Странные взрослые глаза…

И тут он вспомнил, где уже видел этот взгляд раньше. В клинике, когда на мгновение вынырнул из океана боли и кошмаров. За прозрачной стеной его бокса, прислонившись лбом к стеклу, стояла она, и смотрела на него глазами, полными слёз.

— Брось скальпель, — скорее приказала, чем попросила Эван. — Он тебе больше не пригодится.

— Нет, — покачал головой Н'Кай, хотя и знал, что игра уже проиграна — он не сможет её убить.

— Тард, — тихо сказала она. — Если я ударю тебя — ты умрёшь. Я знаю это почти наверняка — как и то, что мне ужасно не хочется этого делать. Но может статься так, что ты просто не оставишь мне выбора. Не заставляй меня применять Дар. Брось скальпель.

— Лучше умереть, — покачал головой ромуланец.

— Ты просто глупый мальчишка! — не выдержала Эван. — Да что ты знаешь о смерти?

— А ты?!

— Я… знаю. Кое-что. И не хочу говорить об этом. Ты дурак, если думаешь, что смерть лучше жизни. Всё можно исправить, понимаешь — всё! — а смерть нельзя. Так уж устроен мир. Неужели тебе так плохо?..

— Я не могу жить на этой планете! — простонал он. — Я её ненавижу!!!

— Хочешь, я сделаю так, что тебя отправят на Землю?

— Там будет то же самое.

— Ты не можешь этого знать. И потом — там определённо более привычный для тебя климат.

— И что я буду там делать? Для учёных и военных я бесполезен. Я просто боевик с базовым курсом программирования!!!

— Ты прав. Наши разведчики знают о твоей родине даже побольше твоего, полагаю. Но ты мог бы пойти учиться — со временем, конечно.

— Учиться?! Да меня ни к одному информаторию на лазерный выстрел не подпустят!

— Не все знания представляют угрозу. В конце концов, есть биология, литература, искусство… Совсем в покое тебя, конечно, не оставят, но всё-таки это лучше, чем добровольно лишать себя жизни, даже не попытавшись выяснить, что ждёт тебя за следующим поворотом. Ну, что скажешь?

— У тебя кровь на ноге, — Н'Кай без сил опустился в кресло.

— Принеси из ванной аптечку, пожалуйста, — Эван кивнула в нужном направлении.

Как только ромуланец скрылся из вида, Эван тут же потянулась к комму и набрала номер офиса заместителя Сорела, исполняющего обязанности начальника службы безопасности Шикхара, но там оказалось занято. Позвонила в госпиталь — на том конце провода и вовсе повисла тишина. Странно… Тогда она быстро позвонила Сэлву, и, велев прозваниваться в соответствующие службы до посинения, отключила связь.

Вернулся Н'Кай с аптечкой — скальпеля в его руках уже не было.

Эван вынула ножницы и срезала промокшую от крови повязку. Резаные раны — самые противные, а если с ними ещё вот так, как она, на одной ножке прыгать… конечно, она будет кровоточить! И ещё как!

Н'Кай вздрогнул, услышав глухое ворчание у себя за спиной. Обернувшись, он увидел Рэйва, обнажившего клыки в многообещающем рычании.

Эван как раз завязала у себя на ступне бантик из марли и с резвостью, несколько неподобающей жертве, истекающей кровью, бросилась к сехлету, заставляя его опуститься на пол. Тот послушался, не сводя с ромуланца злобного взгляда. У Рэйва была рассечена шкура на боку и груди, но серьёзно он не пострадал, разве что потерял много крови.