Спустя минут пятнадцать, когда Дэниелс молча расправлялся с комплексным обедом, а Лея и Сэлв доедали своё мороженое, негромко обсуждая подробности грядущего мероприятия, в кафе появились Сорел и Эван. Лея, которой совсем не хотелось афишировать своё участие в гонках, мрачно поинтересовалась:

— Интересно, как вы нашли нас?

— Нам сказали, что вы отправились в город, — сказал Сорел. — А найти вас было легче лёгкого — по параметрам, исходящим с твоих часов. Я сам их программировал, так что это было нетрудно.

— Я их отформатирую к ситхам ромуланским, — с ненавистью пообещала Лея и подарила Эван многообещающий взгляд. — Уж поверь мне на слово.

«Надеюсь, ты не рассказывала ему о гонках?»

«Конечно, нет! Мне бы ещё и досталось!..»

— Судя по всему, вежливость как форма общения потеряла в твоих глазах былую ценность, — откомментировал Сорел.

— У вежливости нет логических оснований, — объяснила Лея. — Если мы друзья, нет никаких причин следовать протоколу, если же нет, то это и подавно — враньё и лицемерие. А это, повторяю, нелогично.

— Вот уж не думал, что под недостаток воспитания можно подвести логическую базу.

— Логическую базу можно повести подо что угодно.

— Пойду прогуляюсь, — проворчал Сэлв и добавил шопотом, склонившись к уху Эван. — Быть может, меня стошнит…

— Я всё слышу, — сказал Сорел. — И не вижу никакой взаимосвязи между твоей физиологией, Сэлв, и этим разговором… или я ошибаюсь?

— Или ты ошибаешься, — Сэлв вышел.

— Когда это он успел возомнить себя равным? — Сорел с изумлением посмотрел на закрывшуюся стеклянную дверь.

— Сорел, — у Леи сделалось скучающее лицо. — Прошло четыре года. Это много даже для полукровки, не только для человека. Сэлву уже девятнадцать, и он не просто полукровка, он очень наглый полукровка… и он взрослый, если ты не заметил. А уж если парень считает себя взрослым… — Лея сделала соответственное выражение лица. — Словом, это диагноз.

Эван и Джек рассмеялись.

— Хм… А что ты скажешь обо мне? — поинтересовался Сорел.

— Я тебе в другой раз скажу, если ты не против, — невозмутимо отозвалась Лея.

— Я против. Говори сейчас.

— Быть может, тебе стоило найти себе другую компанию, более подходящую по возрасту? — Лея приподняла одну бровь.

— Твой ответ означает, что у тебя на уме нечто такое, что при людях никак не произнести, или тебе просто нечего сказать?

— Мой ответ означает, что в последнее время уровень твоего интеллекта вызывает у меня серьёзные опасения.

— Моего интеллекта? И это говорит человек, который… — Сорел одними губами произнёс какую-то, известную, видимо, только Лее, фразу.

— Молчи!

— Нет уж, я скажу!

— Что скажете? — Джек отодвинул от себя тарелку с овощами.

— Пусть она сама скажет, — Сорел скрестил на груди руки.

— Нечего мне говорить!

— Да? А кто написал на дверце кабинки школьного туалета для девочек «Саурон видит всё»?.. И палантир рядом нарисовал?

— Вы были в нашем туалете? — Эван с наигранным ужасом уставилась на Сорела. — Что вы там делали?

— Ничего я там не делал! — возмутился Сорел. — И… ты сама мне рассказала об этом!

— Ах, вот как? — воскликнула Лея. — Интересно, кто ей об этом рассказал?

— Надо полагать, тот, кто на пару с сама-знаешь-кем курит после занятий контрабандные сигареты в женском туалете на четвёртом этаже, потому что туда никто никогда не заходит…

— А этот кто-то случайно не говорил ей, кто именно приписал чуть ниже бессмертный опус собственного сочинения «Пусть блещут юмор и сатира на стенах этого сортира»?! — парировала Лея.

Джек выронил вилку и захохотал, закрывая лицо руками.

— Сэлв… правда… это… написал?! — с трудом выговорил он, вытирая слёзы.

— Может, хватит? — вмешалась Эван. — Вы можете выяснять отношения вслух, шопотом, как сейчас, или даже телепатически, но только, пожалуйста, не здесь и не в данный момент. Не надо привлекать к нам внимания. Кстати, Сорел, как вы себя чувствуете после вчерашней истории? У врача были?

— Конечно, он не был! — с возмущением сказала Лея. — Ему же интереснее потом заболеть и оказаться в больнице, зато я буду виновата!